Вернуть невесту. Ловушка для попаданки

Видан внезапно посерьезнел, расслабленности как не бывало. Расправил плечи, подался вперед, опираясь ладонями о поручни кресла, поймал мой взгляд и произнес негромко, вкрадчиво — но только глухой не уловил бы стальных ноток в подчеркнуто мягком голосе:

— Надеюсь, ты рада, как и полагается достойной дочери Фениксов. Но на всякий случай напомню, что подписать соглашение может и опекун, если девушка признана недееспособной. С теми, кто долго болеет, да еще и память теряет такое случается, знаешь ли… Так что давай по-хорошему, девочка.

От неприкрытой угрозы, прозвучавшей в его словах, по спине пополз липкий холодок.

Этот мерзавец на все способен. Его целители что угодно подтвердят, и я в этом случае уже никогда не выйду из клана. Значит, надо подыгрывать и тянуть… тянуть время, в надежде, что Василиск успеет прийти и, как настоящий рыцарь, спасет даму от ядовитого гада. Потому что соглашение я точно подписывать не буду. Сделаю все, вывернусь наизнанку, но не подпишу.

— Благодарю за заботу. Подчиняюсь вашей воле… дядюшка.

От подобного обращения Видана заметно перекосило, а я продолжила, делая вид, что не замечаю его реакции:

— Но хотелось бы прежде взглянуть на соглашение. Почитать…

— Что там читать? — опекун недовольно сдвинул брови. — Я одобрил, этого достаточно.

— Ваше одобрение очень важно для меня. И все же интересно, что жених готов выделить своей будущей жене.

— Конечно-конечно, пусть посмотрит, — оживился торговец. — Уверен, вы останетесь довольны, Эннари.

Глава помедлил, но все-таки кивнул, пусть и неохотно, и я, подсев к столу, потянула к себе бумаги.

Читала долго, нарочито медленно, старательно шевеля губами и водя пальцем по строчкам."

"— Вот тут написано, что господин Озас жалует мне к свадьбе драгоценные камни. Гранаты, сапфиры. А как же изумруды? Франские? Их в перечне нет, — тоном обиженной маленькой девочки произнесла я наконец. — А Кетре он их подарил, между прочим. Сестра сама говорила. Я тоже хочу, — без зазрения совести сдала я кузину.

Видан нахмурился. За открытым окном испуганно зашелестели кусты, а Ралд пообещал торопливо:

— Будут изумруды. Сейчас впишем.

В течение следующего часа я стала счастливой, хоть пока и потенциальной, обладательницей летнего загородного домика в окрестностях столицы, кареты и собственного выезда с четырьмя лошадьми вороной масти, комнатной собачки страшно дорогой и редкой породы, уникального собрания сочинений архимага Циона. А мое годовое жалование увеличилось в три раза.

Другая на моем месте рыдала бы от восторга, а я… Я считала минуты до появления Граэма.

Прости, Ралд, но на самом деле мне нужно не это.

Время шло, опекун постепенно терял терпение, и, когда начало казаться, что он вот-вот взорвется, за дверью послышались голоса.