Измена. Вернуть любовь

Самой плохо, но всё, что я могу сейчас, лишь ранить в ответ.

Он ударяет кулаком по рулю и опускает голову вниз.

— Я не хочу с тобой ругаться. Ни сейчас, никогда. Я люблю тебя и уверен, что твои чувства не погасли. Это видно, Белова, как бы ты ни скрывала. Я не хочу тратить ещё пять лет или год, да хоть день. Сейчас, Яна, я хочу быть с тобой СЕЙЧАС, завтра, послезавтра, всю нашу жизнь… и последующие, на других галактиках, — поднимает голову и поворачивается ко мне. — Меня зовут Глеб. Миронов Глеб Григорьевич. Я предлагаю тебе познакомиться со мной вновь и, надеюсь, ты сможешь влюбиться в меня, потому что я… безумно по тебе тащусь!

Глава 27

Яна

Удары наших сердец отсчитывают ритм, словно огромные напольные часы. Смотрим друг на друга без отрыва, не моргая и кажется, не дыша. В носу нестерпимо начинает щипать, и я понимаю, что дальше на глаза начнут набегать слёзы.

Не хочу.

— Глеб, не надо, прошу тебя, — молю шёпотом. — Прошло уже слишком много времени. — Для нас слишком поздно.

Миронов тянет ко мне руку, ласково гладит по щеке, но его глаза темнеют, становясь похожими на самые долгие ночи. Прикрываю глаза, замолкаю и чувствую, как меня ведёт. Я одурманена. Пьяна этим невозможным мужчиной.

— Яночка… — подавшись вперёд, касается губами кончика моего носа, щеки и наконец, губ.

И я ничего не могу с собой поделать. Остаётся только злиться на свою слабость, но и на это сейчас неспособна. Потому что…

Люблю.

— Пожалуйста… — ещё тише шуршит мой голос с каким-то надломом.

— Не-а, — он ближе притягивает к себе, врывается языком в мой рот, заражая собой на клеточном уровне. Меняет мой геном. Вливает тонны своей информации, оставляя о себе след в каждом атоме моего организма, чтобы привязать к себе снова. Затем он немного отстраняется и сканирует мои глаза. — Любишь?

Как выдержать? Как не умереть? Как солгать, глядя в эти бездонные омуты глаз?

Набираю полную грудь воздуха и прикрывая веки, выдыхаю вместе с жизнью:

— Не люблю.

— Посмотри на меня и ответь ещё раз, — произносит чуть подрагивающим голосом. — Посмотри на меня, — говорит жестче.

Открываю глаза, из уголков тут же скатываются хрусталинки слёз. Какая нечестная и жестокая ситуация.

— Миронов, прекрати, пожалуйста. Ты зашёл слишком далеко. Разве не видишь, что делаешь мне больно?

Повисает долгая, томительная тишина. Никто не решается заговорить первым. Наше молчание, куда красноречивее любых сказанных слов. Мои слова о боли, это и есть ответ на его вопрос. Когда не любят, боли нет.

Я понимаю, что всё равно кому-то придётся нарушить затянувшуюся паузу. Пора уходить.

Крепче сжимаю ручку сумки, искоса смотрю на Глеба, поджав нижнюю губу. Склоняю голову вниз, открываю дверь и выпархиваю из салона автомобиля на улицу.