Измена. Вернуть любовь

Встаю с намерением уйти, но Миронов тут же отбрасывает сигарету, поднимает на меня голову и врезается тем самым хищным взглядом, от которого раньше по спине бежал холодок.

— К чему был весь этот театр? Я бы всё равно узнал.

— Не думаю, что должна оправдываться перед тобой.

Он встаёт, подходит ко мне максимально близко и кладёт руки на плечи. Поднимаю на него взгляд. Выдерживаю. Чувствую, как от его тела исходит жар, дыхание обжигает мне кожу. Выдерживаю.

— Отпусти меня, — цежу, всё так же не отводя взгляда.

— Я люблю тебя. Слышишь? Пиздец, как люблю. И нет, я не отпущу тебя Белова. Вот, даже выбрось из головы эту дурную мысль.

— Смешно, это слышать от тебя. И когда ты понял свои чувства? Пять лет назад или сейчас?

— Прекрати, Ян, не рви мне душу, — замолкает ненадолго. — Не надо, прошу, — говорит с хрипотцой, понизив голос.

— А мою, ты так легко разорвал…

— Прости, — прижимает меня к своей груди, и в голову тут же отдаются рваные удары его сердца. — Я не знаю, как залечить, как заштопать, как починить твою душу. Правда, не знаю. — отрывает от себя, мягко обволакивает руками лицо и смотрит на меня своими бездонно-тёмными, как целая вселенная глазами. — Подскажи мне, — тихо шепчет и касается губами моего лба, оставляет десятки маленьких поцелуев на лице. Собирает губами мои слёзы.

— И я не знаю, — выдавливаю через боль осипшим голосом. — Не знаю, Глеб.

— Есть ли хоть один шанс, что ты меня простишь?

— Я… — ответ застревает в груди, остатки стены окончательно рассыпаются, и я опускаю голову. — Я… — слёзы ещё большим потоком льются из глаз, а в груди тяк тяжело, что кажется, мой организм не выдержит и рухнет. Придавит к песку бетонной плитой.

— Ш-ш-ш, девочка моя… — он вновь притягивает меня, затем подхватывает на руки и вместе со мной садится на песок. Покачивает из стороны в сторону, словно маленького ребёнка, прижавшись губами к моей макушке.

И я срываюсь в ответ, сама набрасываюсь на его губы с ненасытным голодом. Руки хаотично бегают по его телу. Дрожащие пальцы сами впиваются в пуговицы на белоснежной рубашке и расстёгивают их. Затем ныряют за спину. Глеб рваными движениями, дёргает моё платье вверх и задирает его. Его рука тянется к тоненькой полосочке моего белья.

— И снова прости, — с жаром шепчет он.

— За что?"

"— За эту уздечку, — и одним движением, разрывает на мне трусики.

— Глеб! — не успеваю толком возмутиться, как он накрывает мой рот своим и заваливает на песок.

Сильная рука скользит по внутренней стороне бедра, поднимаясь всё выше и выше. Но уже без животной дикости. Тихая ласка и нежность. По ходу движения чуть отрывает руку от моего тела, касаясь, теперь, лишь кончиками пальцев. Дотрагивается до низа живота слева, и по телу мгновенно разлетаются миллионы маленьких ураганов.