Предатель. Вернуть любимую (СИ)

И это подтверждает, что она знает, кто отец ребенка, и сознательно навешивала ответственность за свою беременность на меня.

— Не ври мне, Виталина! — качаю я головой, глядя на мерзавку исподлобья. — Я знаю, что мы с тобой не спали. От кого залетела? Отвечай!

— Не ори на беременную женщину! — пищит Виталина.

— Отвечай на вопрос.

— Ты! — визжит она и заскакивает на кровать, когда я снова делаю шаг к ней. — Ты!

— Выметайся из моей квартиры, лживая дрянь.

— И куда я пойду?

— Мне плевать. Пошла вон!

— Мне нельзя таскать тяжелые предметы! Я что, по-твоему, должна переть сама чемоданы?

— Заплатишь таксисту, он вынесет. Пошла отсюда, — еле сдерживаюсь, чтобы не выкинуть Лактионову самому.

Выхожу из комнаты, но возвращаюсь, когда слышу ее голос.

Виталина корчится, хватается за живот, согнувшись, и стонет. Цирк продолжается? Я приваливаюсь плечом к дверному косяку и складываю руки на груди. Виталина меня бесит, но я усмехаюсь, глядя на ее представление.

— Дорогие мои, случилась трагедия! — завывает она, записывая видео на телефон. — Вы же знаете, что я ждала ребеночка, но Мирон сегодня меня нагло оклеветал. Я подавлена, расстроена и не знаю, как жить дальше. Он кричал, говорил страшные вещи… — Я хохочу. Громко, нагло. Сучка какая, посмотрите на нее. — На фоне стресса у меня открылось кровотечение.

Что за чушь? Опускаю взгляд на ее белые пижамные шорты — следов крови на них нет. А Лактионова стонет в голос.

— Ты ебанутая на всю голову лживая тварь, — громко говорю.

И Лактионова спешно заканчивает прямой эфир."

"— Ты сам напросился, Суворов, — шипит она и как ни в чем не бывало выпрямляется. — Я тебя так ославлю… Столько измен твоих вытерпела, все прощала. Даже эту малолетку, а ты выгоняешь меня, поверив какой-то филькиной грамоте вместо того, чтобы прислушаться к беременной женщине. Я вообще-то ребеночка под сердцем ношу и не могу врать, пока нахожусь в таком интересном положении. Я богоподобная сейчас, я будущая мать, а ты этого не ценишь. И никогда не ценил мое к тебе отношение, всегда выбирал себя. Ты горько пожалеешь, Мирон, что потерял меня и нашего ангелочка.

— Вот только этого не надо! — морщусь я. — Я тебе не верю. Я верю тесту из лаборатории, которую выбрала не ты.

— Плевать на него! Плевать на все! Ты должен мне верить, а не каким-то бумажкам!

— Дура, что ли? Богиня, блядь? — подхожу к ней и, взяв за локоть, рывком дергаю на ноги. — Шуруй манатки свои собирай.

— Думаешь, за меня некому заступиться?

— Можешь пожаловаться Баринову.

Через полтора часа за Виталиной захлопывается дверь, и я наконец испытываю полное облегчение. Ушла. Какой же это кайф! Открываю окно и впускаю в квартиру свежий воздух. Как охуенно!

Достаю смартфон с новой сим-картой, купленный недавно, и набираю номер, который выучил наизусть.