Вернуть истинную

А ведь то, что девочки особенные — в душе нет никаких сомнений. И меня с ними роднит этот же факт.

Понимаю вдруг важное.

Получается, я тоже омега?

Ну ничего себе новость! Золя, а ты знала?

Пытаю свою волчицу, но та лишь фыркает.

Нет. Откуда?

И то верно. Про редких волчиц информации в инфосети до странного очень мало. Ее словно специально зачищают, чтобы не привлекать лишнего внимания.

А тут выходит… омежек специально отловили для чего-то явно нехорошего. Причем, не люди, а те же оборотни. От этого вдвойне странно и страшно.

Запускаю пальцы в волосы и начинаю перебирать локоны, размышляя о том, что мое похищение — еще не самое плохое. За малышек в сотню раз теперь переживательнее.

Малышек…

Эта мысль колет иголкой в самое сердце. Но я не понимаю причины.

И все думаю и думаю о том, что что-то пропустила… проглядела… не учла… забыла…

Но вот что?

Где?

В какой момент?

И вновь очередное озарение: ниточек от Золотинки к омегам тянулось четыре, а девочек в камере сидит всего трое.

Вот что не сходится.

Так где же последняя?

Глава 14

АНИЛА

Будто само провидение меня ведет. Или матушка-Луна помогает своим любимым детям. Но к вечеру в наших «хоромах» появляется один из двух громил.

— Ух, детка, ну ты и популярная, — фыркает он, отпирая засов. — Давай, вываливайся наружу. Тебе новая работенка нашлась.

Хмыкает он довольно, вновь перекатывая языком по нижней губе зубочистку.

До чего же вульгарное зрелище, но сейчас совершенно не это главное.

— Ленар, — произношу имя наугад и с удивлением замечаю, как оборотень еле заметно меняется, становясь довольнее и расслабленней. Получается, угадала. — Девочки проголодались и очень хотят пить.

— Хм, пусть оборачиваются в волчиц и тренируют выносливость, — ворчливо скалится он в ответ, но в сторону омежек все-таки зыркает.

Значит, хоть что-то человечное в нем осталось, пусть и самые зачатки.

— Пожалуйста, Ленар, помоги, — предпринимаю новую попытку. Делаю шаг ближе к громиле и, посомневавшись с пару секунд, дотрагиваюсь до широкой груди, слегка ее поглаживая.

Улыбаюсь и преданно заглядываю в глаза двуликого, как единственного спасителя сирых и убогих. Это внешне.

Внутренне же киплю, как опасно работающая пароварка, и посильнее прикусываю изнутри щеку, чтобы скрыть все истинные эмоции. Ведь хочется не ластиться к бугаю-переростку, а хорошенько ему врезать между глаз, чтобы вправить мозги на место.

Ой, матушка-Луна, да что за странности со мной тут творятся? Всегда была доброй, тихой, безобидной. А теперь так и рвет на части от несправедливости.

Кажется, Ани, в тебе мои черты проявляются.

Подкидывает мысль Золотинка.

Думаешь?

Всё еще сомневаюсь.

Кто ж знает, дорогая, мы с тобой с оборотнями раньше так близко не контактировали.