Вернуть истинную

Или мы о чем-то не знаем?

— Ты прав, Лин, по факту праздника нет. Но одна моя неплохая знакомая его организует. Прима Наяда Каурия. Думаю, все про нее слышали?

Ого!

Хлопаю ресницами, пряча круглые, как плошки, глаза. Да это же известная на весь мир театральная дива, которая поет так, что дух захватывает. Думаю, о ней не знает только глухой. Потому что, хоть однажды услышав ее чарующий голос, забыть его практически невозможно.

Но, что самое невероятное, Каурия очень редко в последние годы появляется на публике и почти не дает концертов. Потому ее выход в свет — действительно праздник для очень многих.

— Наяда согласилась нам помочь и… отпраздновать свой тридцать пятый день рождения, — тут отец хмыкает, и все поддерживают его широкими понимающими улыбками, — устроив выступление в Ла-Ми Театре.

Я же не совсем понимаю, чему все так радуются.

— Каурия уже пятнадцатый десяток отмечает свои тридцать пять, — поясняет мне на ухо Лин, опаляя горячим дыханием шею. — Она — оборотень, Ани, и может себе это позволить. Все привыкли к легкой чудаковатости примы.

— О-оо, не слышала, — поворачиваюсь к истинному, желая поблагодарить за информацию, и встречаю ласковую улыбку и теплые искорки в глазах.

А ведь Фуров тоже держится лишь на чистом энтузиазме, прихожу к вводу, замечая покрасневшие веки, углубившиеся больше обычного мимические морщинки и то, как часто он потирает переносицу. Похоже, не отдыхал с того момента, как нашел Золотинку и заставил ее перевоплотиться в человека. Получается, трое суток или больше.

Качаю головой. Как же он так? Это же слишком долго. Практически на износ. Невероятно.

Вот же… истинный истинный.

И папа — тоже молодец, все продумал, складываю в голове паззлы. И операцию сдвинул на сутки, чтобы дать мне время восстановиться, а Лину отоспаться и набраться сил. И заранее все просчитал, дабы успеть разослать всем высшим именные приглашения, подписанные самой примой Наядой. Но, главное, нашел в себе силы довериться постороннему, что после жутчайшего предательства, в результате которого он потерял всех, является наивысшей степенью проявления открытости и расположения.

Он поверил в Фурова и его преданность, выбрал его, обычного вожака стаи, а не одного из контролеров, в которых когда-то небезосновательно успел разочароваться. И передал ему не только руководство вторым направлением, но и защиту меня, его единственной дочери, а также командование своими преданными помощниками."

"— Завтра все отдыхаем. Послезавтра утром сбор, — дает последние наставления отец и отпускает приглашенных. Когда за последним двуликим закрывается дверь, и мы остаемся втроем, переключается на нас с Лином. — Так, ребята, еще пара моментов. По Солане пока информации, к сожалению, нет. Хорошо гады затихарились.