Грешник. Вернуть бывшую

То в компании проблемы разгребал до самого утра, то в Штаты к маме ехал, а как только находил свободное время, хотя бы час, сразу за Лерой мчался. Да только было поздно. Все было слишком поздно.

Мама то и дело повторяла: «Лера». Я знал, как она любит мою жену, но, черт подери, после того как мама перенесла инфаркт, я думал, что всему причиной младшая сестра, которая рассказала об измене Леры. Она как-то проболталась, что снимки нашла в нашей комнате и матери показала. Но я и тут ошибся. Да, она рассказала все и даже фотки показала, но эти фотки были у нее гораздо раньше, чем у меня.

Пора принять факт: я лоханулся. Почта до сих пор заполнена сообщениями, где то и дело вижу Макса с Лерой. Давно, до всех тех снимков, мозги мне выносили, но я не верил, пока собственными глазами распечатки не увидел. И их в обнимку на фотографии.

Да, этого было достаточно, чтобы я начал сомневаться в своей жене. Было достаточно, чтобы угробил счастливый брак. Достаточно, чтобы я поступил, как последний кретин, и послал к черту Леру, которую добивался с огромным трудом. Никогда меня близко не подпускала, не доверяла. Но в один день все изменилось, и с того самого дня я был самым счастливым мужчиной.

А сейчас я все потерял по своей же ошибке…

— Мой сын, Лера.

Так и хочется впиться в губы, почувствовать их вкус, по которому дико соскучился. Но она внезапно и в то же время ожидаемо дает мне пощечину.

— Отошел от меня! Я сказала, отошел, Рамиль! И не лапай ты мой живот! Пошел вон!"

"Я нехотя отстраняюсь, кладу цветок на тумбочку. Она любит белые розы. Помню, когда с огромными букетами приходил, Лера никогда не принимала их. Одну-единственную забирала, и все.

Да, знаю, что ей сейчас не до роз. Да и не горит желанием разговаривать со мной. Но я должен как-то начать… Сколько еще буду так следить за каждым ее шагом? Сколько буду рычать от злости, когда на нее будут пялиться другие? Не могу я смириться. Пусть бьет, обзывает. Пусть делает все, что сердце ее пожелает, но ради ребенка она будет вынуждена принять меня. Точнее, просто подпустит ближе. Я имею точно такое же право на сына, как и Лера!

— Ты моего ребенка отродьем назвал! Забыл?! А меня продажной бабой! Какого черта теперь приперся и права тут мне качаешь? Кто ты такой? Ты сам от нас отказался!

Лера повышает голос. Никогда не чувствовал себя куском дерьма и такого обращения к себе не видел с ее стороны. А сейчас… Да, я понимаю, что сам виноват. Заслужил. Но… Черт, я тупо не знаю, что сказать, дабы она успокоилась.

— Не кричи, — поднимаю руки вверх, жестом показывая, мол, сдаюсь. — Успокойся. Все, я отхожу.

— Вон иди из моего дома, Рамиль! — она начинает дрожать, в глазах только гнев, ненависть.

Готова убить меня собственными руками. Ну что ж, Черный, заслужил.