Клиника верности

Так что я сейчас каждому человеку из прошлого рад. Прошу тебя, поехали! Мне это очень важно. Не волнуйся, обратно я тебя доставлю. То есть мы, разумеется, напьемся, и за руль я сесть не смогу, но я вызову тебе такси.

Ване вдруг очень захотелось посидеть с этим симпатичным крепышом, послушать его рассказы о Зоиной молодой жизни…

Розенберг наполнил тяжелые низкие стаканы почти дополна.

— Господи, не прими за грех, прими за лечение, — сказал он, и, не чокаясь, мужчины выпили.

В желудке сразу стало тепло, застывшая кровь побежала быстрее, Ваня почувствовал, что ноги начинают отогреваться, а голова немножко закружилась.

— Хорошо. — Он блаженно откинулся в кресле.

— Хорошо-то хорошо, только закусывать надо! — Яков Михайлович быстро накрыл на стол: хлеб, сыр, холодное мясо и помидоры. Предложил еще пожарить отбивные, но Иван отказался.

— А вы надолго уезжаете?

— Как пойдет. Мне работу предложили в одной клинике, я сначала не хотел, а потом подумал — почему бы и нет? Хоть рядом с детьми будем, я очень по ним тоскую. Здесь все в порядке, клиника и без меня работает как часы, уезжать не стыдно. Ну, скучать, конечно, буду страшно.

Розенберг тяжело вздохнул и взял кусок мяса.

— Ты сам-то как? — спросил он участливо. — Я слышал, женился?

— Да, женился, — буркнул Ваня и глотнул виски.

— Это хорошо, — Розенберг открыл окно и достал тяжелую хрустальную пепельницу, — это ты правильно сделал. Человек не должен быть один. И как, счастлив? Я помню, как ты переживал Зоину смерть… Сейчас легче стало?

Ваня покачал головой:

— Еще хуже. Вроде бы я уже смирился, что Зои нет, а когда стал с Алисой жить… Понимаете, вот я с ней просыпаюсь, завтракаю, а сам все время представляю, как бы это с Зоей было. Иду домой и думаю: ведь меня могла бы Зоя ждать.

Яков Михайлович серьезно посмотрел на него:

— Понимаю. У меня точно так же было. Потом ничего, прошло. А поначалу я сто раз пожалел, что второй раз женился.

Со вздохом Розенберг налил еще.

— Все-таки пожарю мясо. — Он решительно встал и поставил на огонь сковородку, — а то напьемся, не дай Бог. Открой пока банку огурцов. Это теща закрутила, вкусно — сил нет. Она мне тут такие парники развела, все соседи ржут. Хочешь, дам баночку? Жене твоей, наверное, нелишние будут.

— Да, — кивнул Ваня, — нелишние."

"Он снял старомодную металлическую крышку и подцепил маленький пупырчатый огурчик. Розенберг возился у плиты, точными движениями переворачивая отбивные.

— Ждете прибавление? Вот и хорошо. Знаешь, Ваня, у тебя сразу столько забот появится, что для тоски не останется места.

Яков Михайлович крошил лук, посыпал мясо какими-то ароматными специями и с интересом расспрашивал Ваню о беременности его жены. Какой срок, нет ли осложнений, и видно ли уже на УЗИ, мальчик или девочка.