Алька Верник и наследие предков

– Нечего было столько странных штуковин с собой собирать, – отозвалась я, рассматривая номера на дверях, – а закон этот – законом подлости называют. Еще двенадцать номеров по моим подсчетам, сразу за поворотом…

Но договорить мне не дали. То, что я увидела, заставило меня открыть рот от удивления. Обернулась и посмотрела на Хуню. Подруга, позабыв про тяжелую сумку, застыла посреди коридора каменным изваянием. Прямо нам на встречу, неспешно шел… Феокл… Да, это был именно Хунькин Феокл, разве что волосы светлее и забраны в высокий хвост, да уши по-эльфийски остроконечные. Стоп. Уши? Эленмарец двойник Феокла? Так не бывает! Или бывает? На Хуне лица не было, казалось, она не смотрит, а впитывает в себя каждую черточку встреченного мужчины. Вслед за эльфом появилась заплаканная девушка-тентурийка.

– Фингорм! – воскликнула она и, не обращая внимания на нас с Хуней, бросилась в ноги к ушастому, – скажи, почему ты уходишь? Что я сделала не так? Только пожелай и я стану такой, какой ты захочешь меня видеть!

– Шакешши, – лениво ответил ей эльф, – нам было весело вместе, малышка, но все хорошее рано или поздно заканчивается. К чему устраивать сцены?

– Но я люблю тебя! – не унималась девушка, сидя на коленях и обхватив ногу мужчины. Из ее рыжих глаз нескончаемым потоком лились слезы.

– Это – не любовь, милая, – эльф попытался вернуть ногу, отчего тентурийка распласталась на полу, – это всего лишь физическое влечение. У меня оно прошло, у тебя еще нет, но неизбежно пройдет.

Вывернувшись из цепких рук, лежащей девушки, он зашагал по коридору.

– Фингорм! – взмолилась она, но ушастый даже не обернулся на ее призыв.

Тентурийка тяжело поднялась, утерла рукавом форменной куртки бегущие без остановки слезы и только потом зло взглянула на нас.

– А! – почти прошипела она, – свежее мясцо прибыло? Что вылупились? И вас это ждет через месяц, а может и раньше! Все через это проходят…

Плечи ее поникли, девушка развернулась и побрела по коридору обратно. А стоящий перед лифтом эльф, после слов тентурийки принялся с интересом нас рассматривать.

– Откуда такие аппетитные пирожки в нашей обители? – ухмыльнулся он, сказав это таким голосом… таким…

Его голос с бархатными, мурлыкающими интонациями очень напоминал голос Белиготара Сорга на объявлении результатов в летной школе. Его хотелось слушать и слушать, за ним хотелось идти. Я помотала головой отгоняя наваждение. Посмотрев на Хуньку, заметила ее восхищенный взгляд, направленный на незнакомца. Так смотрят на воплощенную мечту! Это не правильно!

– Хуня! Очнись! Да, очнись же! – шептала я, всем сердцем желая, чтобы подруга пришла в себя.