Верни мне себя

И чем жёстче я становлюсь, тем громче становятся женские стоны, которые разлетаются по всему пляжу и, наконец, заполняют собой всё пространство и моё сознание.

Стол под Яной трясётся, бокалы падают и скатываются на пол, разбиваясь у наших ног. Всё сливается воедино: её танец, моя злость, её горячее тело и громкие стоны. И я не понимаю, как мы синхронно всего за пару минут достигаем оргазма, и всё тело сотрясается от экстаза.

Я нависаю над раскалённым телом девушки и покрываю её спину поцелуями.

– Я буду скучать, – признаётся она, тяжело дыша.

Её голос звучит сейчас успокаивающе. Все тупые размышления вмиг улетучиваются.

Не знаю, что творится со мной. Я так часто слышал подобные признания, даже лучше. Но именно её слова что-то ощутимо царапают в грудной клетке. И хоть они были произнесены тихо, но в моих ушах прозвучали громко и отчётливо…

Я сижу на диване, наблюдая за тем, как мягкий свет от напольной лампы и мерцание гирлянды, которую Яна обвивает вокруг новой ёлки, нежно освещают гостиную и лицо бестии. Она периодически отходит на несколько шагов назад, чтобы оценить свою работу, а затем снова возвращается к дереву, поправляя очередную лампочку.

Я ощущаю мучительное наслаждение от её присутствия и одновременно невыносимую боль от её же отчуждённости. Эта смесь разрывает меня на части. Ведь даже сейчас, когда, казалось бы, лёд начал таять, Яна продолжает отчаянно воздвигать стену между нами и пытается стать невидимой для меня. Однако в таком виде это выглядит до смешного наивно.

Она переоделась в домашний зелёный костюм, который по иронии судьбы является одним из моих любимых в её гардеробе: короткие шорты, обнажающие стройные, длинные ноги, и кружевной топ, едва прикрывающий грудь.

До сих пор не могу выбросить из головы картину, как она счастливая выходила из подъезда с этим подонком. Мне казалось, что в этот момент кто-то подошёл ко мне сзади и вонзил нож в спину по самую рукоять и медленно прокручивал её, наслаждаясь моей болью. И пока я шёл с парковки в их сторону, был вынужден наблюдать за тем, как он уверенно и по-хозяйски притянул Яну к себе, будто имел на это право, и поцеловал в губы.

Этот поцелуй был ударом хлыста по моим оголённым нервам. Я готов был уничтожить гадёныша, который посмел коснуться её после всего, что с ней сделал. И плевать мне было, что она это позволяет. И если бы не маленькая девочка, которая подбежала к этому существу за несколько секунд до меня, я не стал бы сдерживать своей злости. Выпустил бы всю на это ничтожество.

– Янис, на мне не осталось свободного места, – нарушает тишину и смотрит на меня через плечо. – Может, прекратите так явно разглядывать меня?

Она продолжает выкать. И эта её попытка отдалиться, сделать нас чужими, то ли умиляет меня, то ли злит.