Верни мне себя

Выглядит невероятно сказочно и вызывает у меня приятные эмоции. А следующее видео и вовсе заставляет смеяться в голос:

Так почему с Адамиди случился такой сбой?

«Даже не знаю, какое теперь ты найдёшь оправдание подобной зацикленности. Бедный мужчина, наверное, так замучился от твоих преследований, вот и обрадовался потери твоей памяти», – издевательски выдаёт внутренняя подружка.

Интересно, есть вообще способ заткнуть собственный голос в голове или я проклята до конца своих дней?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и продолжаю листать кадр за кадром, видео за видео, погружаясь всё глубже в воспоминания.

Судя по датам, мы встречались часто, но всего на пару дней. И проводили эти дни насыщенно: много фотографий и видео с наших мини-путешествий, где мы гуляем, ходим по магазинам, выбирая мне подарки, ужинаем в ресторанах, посещаем театры и вечеринки. И целуемся-целуемся-целуемся.

Если Яниса нет в кадре, то его голос всегда звучит за кадром: то он смеётся и поддразнивает меня, включая внезапно камеру в какой-то неловкий момент, то говорит что-то ласковое, усыпая меня комплиментами. Такой другой, не похожий на того саркастичного самоуверенного наглеца, которого я встретила у подъезда.

Сердце пропускает удар, когда на экране появляемся мы с Янисом у меня в квартире.

В груди всё сжимается от странных и противоречивых ощущений. Мне сложно наблюдать за собой со стороны. Все мои чувства и эмоции будто за стеклянной стеной: я их вижу, но не могу до них дотянуться.

Всё кажется таким естественным и тёплым, что у меня на глаза наворачиваются слёзы. Тяжело признавать, но рядом с ним я выгляжу как-то по-особенному счастливой и умиротворённой. Улыбка на лице сияет ярче обычного, глаза блестят от радости, а во взгляде отражается непривычная для меня нежность. Какой разительный контраст с тем, что я чувствую сейчас.

Сил смотреть на нас больше нет. Выхожу из галереи, скатываюсь с дивана на пол и утыкаюсь взглядом на заднюю часть полотна.

«Моё произведение искусства…» – в сотый раз читаю выведенную надпись на тыльной стороне картины.

Тянусь к ней. Провожу кончиками пальцев по краю рамы, ощущая шероховатость дерева, и разворачиваю её лицом к себе. Аккуратно прислоняю к журнальному столику, скрещиваю ноги и, будто впервые, начинаю рассматривать каждый мазок.

Разглядываю себя, лежащую на диване, где тонкая ткань лёгкой струёй прикрывает моё обнажённое тело. Не могу отвести глаз. Все линии и штрихи словно оживают и передают нечто большее, чем просто мою внешность. Эта картина как зеркальное отражение моей души. Поразительно, как кто-то чужой и далёкий увидел меня такой настоящей и наполненной.