Верни мне сына

А она обязательно однажды попытается это сделать…

«Хватит быть милосердной монашкой! — приказываю себе я. — Жалость — плохое чувство. И об этом, кажется, знают все, кроме меня».

Сажусь на кровати, быстро кусаю губу, кошусь на прикроватную тумбочку, на которой лежит мобильник.

«Сейчас написать ему, или лучше с утра?» — думаю я, решительно настроившись рассказать Денису про Элину фальшивую беременность.

Беру телефон, захожу в Ватсап, набираю текст и резко замираю.

Мне кажется, или в дверь только что постучались?..

Прислушиваюсь к тишине, сердце, словно чувствуя что-то неладное, бьется быстрее.

«Наверное, померещилось», — надеюсь я, не услышав больше никаких посторонних звуков.

Но на всякий случай решаю проверить, что за дверью никого нет и успокоиться."

"Крадусь по комнате, выхожу на цыпочках в коридор, подхожу к глазку, и в следующую секунду сердце от неожиданности делает кульбит и падает в пятки.

Несколько раз моргаю, наивно надеясь, что это всего лишь плод моего больного воображения, и тот, кто стоит за дверью, вот-вот исчезнет.

Но в квартире снова раздается тихий стук. Она тоже пристально смотрит в глазок и мы обе замираем в пятисекундной паузе.

Кажется, она уверена, что я дома и словно чувствует, что наблюдаю за ней.

В душе смешались тревога и страх. Я в растерянности смотрю на нее и совершенно не понимаю, что делать: открыть или…

Или уйти обратно в комнату, забраться в кровать и просто забить на нее. Точно так же, как она забивала на меня всю свою сознательную жизнь…

Глава 26

Аня

Взгляд Ксеньи направлен в стол, пальцы с неухоженными ногтями теребят край скатерти. Она вся какая-то помятая: и лицо, и синее платье, которое, кажется, уже далеко не первой свежести.

Ее черные волосы собраны в небрежный пучок, тени на веках превратились в тонкие полоски, а наращенным ресницам давно пора сделать коррекцию.

Я уже минут пять сижу и жду ответ на мой вопрос: «Зачем пришла?»

Но сестра то воды попросит, то сходит в туалет, то закинет в себя таблетку успокоительного.

— Может, расскажешь уже, что стряслось? — вопросительно смотрю на нее и подливаю воды в ее стакан.

— Даже не знаю с чего и начать… — прерывисто вздыхает Ксюша и достает из сумки телефон.

Примерно десять секунд она трет большим пальцем экран и разворачивает его ко мне.

— Это мой Никитос, — вытягивает ближе ко мне мобильник.

Убедившись, что я не собираюсь рассматривать лицо ее парня, она ставить телефон на блокировку и убирает обратно в сумку.

Да, Ксюша все верно понимает: прошли те времена, когда мы с ней часами могли обсуждать мальчишек. Отныне меня меньше всего интересует ее личная жизнь. Пусть говорит, зачем пришла и убирается вон.

Скрещиваю на груди руки и недовольно смотрю на нее.

— Ксюш, у меня сын болеет, утром придет доктор.