Верни мне сына

Румянцев, не обращая на это внимания, подлетает ко мне.

— Это его джип стоит у подъезда? Его, да? — сжимает он кулаки.

Я машинально втягиваю голову в плечи, кажется, вот-вот он меня ударит.

— Чего молчишь? — краснея от ярости, кричит он. — Ты теперь с этим богатым мажором трешься, так? Вот куда ты поехала?

В этот момент на площадку выбегает соседка, возмущенным взглядом осматривает свою дверь.

— Здесь царапина! — тыкает она пальцем в небольшую потертость. — Дверь же совсем новая, вы что творите?

Женщина смотрит на нас округлившимися глазами, Максим подходит к ее двери, чтобы оценить масштаб бедствия, а я, пользуясь случаем, вбегаю в открывшиеся двери лифта и пять раз нажимаю на кнопку первого этажа.

— Давай же, закрывайся! — нервно тороплю я, но в последний момент в дверях встает босая нога Румянцева.

Он морщит лицо от боли, двери лифта едут обратно, Румянцев заходит в него и, наклоняясь к моему лицу, прищуривается.

— Давай-давай, иди к нему, Павлова. А я, пожалуй, съезжу кое-кого навестить, — произносит он и вниз моего живота падает булыжник.

Сглатываю ком в горле и почти беззвучно шепчу.

— Ты не посмеешь… Ты ни за что не сделаешь этого…

— У тебя есть выбор, Анют: либо остаешься здесь, либо меня уже ничто не остановит.

Глава 18

Аня

На подкошенных ногах выхожу из лифта, касаюсь ладонью стены и через секунду оседаю на пол.

Слезы душат, в груди слабо трепещет сердце, а в голове круговорот слов Румянцева:

«Кто пропихнул бабулю на операцию вне очереди? Не моя ли сестра? Пожалуй, позвоню Свете, скажу, чтобы Софию Андреевну поставили в общую очередь», — троекратно звучит в голове.

«А еще навещу старушку и за чашечкой ее вкусного ромашкового чая поведаю, как живут ее любимые внученьки. Думаю, она не сильно обрадуется, узнав, что Ксюшенька родила, бросила ребенка, и отправилась в тур по городам».

Закрыв руками лицо, громко всхлипываю и представляю, что будет с бабушкой.

Она единственный близкий человек на земле, и переживает за нас с Ксюшей так, что чуть чего, сразу хватается за сердце.

За больное сердце…

Месяц назад она стала чувствовать себя хуже. Я не могла привезти ее в свою квартиру: чуткая бабуля сразу бы догадалась, что Ксюша не принимает участия в воспитании Дани. Это точно не пошло бы ей на пользу.

И тогда мы с сыном отправились к ней.

И мне снова пришлось врать...

— Ксюша приболела, ей сейчас тяжело справляться с этим проказником, поэтому я решила взять его с собой, — сказала я бабуле.

Мы с Даней провели с ней почти неделю. За это время я нашла ей сиделку, которая присматривает за ней до сих пор, а сестра Румянцева, которая тесно связана с медициной, пододвинула ее в очереди на операцию. Она должна состояться уже на следующей неделе.