Верни мне сына

«Дубай 2019» написано на нем, а с фото, сделанного у бассейна, на меня смотрят счастливые лица Жанны и… Эли.

— Денис Алексеевич, — словно отдаленно слышится голос Жанны, хотя она стоит уже совсем близко.

Я онемевшими пальцами снимаю магнит, перевожу на нее отрешенный взгляд.

— К-как это понимать, Жанн?

Глава 34

Аня

Закончив разгребать корзину с игрушками сына, я иду к кровати и трясу одеяло — пусто. Под подушкой тоже нет.

— И куда ты его засунул, Дань? — упираю руки в бока и сердито смотрю на его невозмутимое личико. — Где мамин телефончик, а? Это ж ты его взял, проказник!

Даня с участливым видом заглядывает в коробку с крупным лего, поднимает на меня глазенки-бусинки.

— Неть, — поджимает он губки.

От безысходности я всплескиваю руками и еще раз оглядываю комнату.

«Вроде уже везде посмотрела».

Телефон с ночи стоит на беззвучном режиме, и даже если мне кто-нибудь позвонит, то найти его будет крайне сложно. Сын мастер по прятанью моих вещей. Один раз он так припрятал ключи от дома, что мы не могли выйти из квартиры, пока не приехал с работы Румянцев. А потом они нашлись в его машинке-каталке.

Я заглядываю туда на всякий случай, но кроме старой соски и половинки сухарика в кузове ничего больше нет.

— Ладно, маленький партизан, я пошла варить тебе кашу, а ты будь так добр вспомни, куда дел мой телефон и верни его, понял? — хмурюсь я.

По пути захожу в ванную комнату, чтобы переодеться, поднимаю взгляд на свое отражение и понимаю: лучше даже не смотреть.

Под глазами темнеют синяки, волосы похожи на воронье гнездо, сухие губы словно обескровлены.

Я почти не сомкнула глаз этой ночью. Заснула только под утро, но сын громкими песнями, доносившимися из его кроватки, разбудил меня уже через каких-то пару часов.

Снимаю футболку и домашние брюки, в которых уснула, надеваю толстый белый халат, кутаюсь в него и…

И снова не могу удержаться от слез.

Холодная вода способна привести меня в чувство, но ненадолго. Ровно до того момента, как я по пути в кухню смотрю на часы в коридоре.

— Через полтора часа он женится на ней… — прерывисто шепчу я, и тишину кухни нарушает мой отчаянный всхлип.

Быстро собираюсь. Не хватало мне еще разрыдаться при сыне. Даня очень хорошо чувствует мое настроение, и точно начнет нервничать, если увидит мои слезы.

Рывками распечатываю коробку с кашей, выливаю в кастрюлю молоко.

«Сама виновата. На что я вообще надеялась? — хмыкаю я. — Что, узнав про Элину ложь, он бросит ее и будет со мной?»

Сквозь предательские слезы истерично смеюсь над своей же глупой наивностью. Вот же дура! Наивнейшая дура!

«Посмотри на себя и посмотри на нее», — с издевкой добивает меня внутренний голос.