Верни мне себя

– А можете ли вы вспомнить что-нибудь о своей семье? Есть ли у вас братья или сёстры?

Я закрываю глаза, пытаясь пробраться сквозь густой туман в голове. Каждая попытка что-то вспомнить вызывает боль.

– Да… У меня есть мама, отчим и брат. Ему… кажется, ему два года. Но я… я не уверена.

Доктор Харрисон внимательно слушает меня и следит за моими эмоциями, а после делает ещё одну пометку в своём блокноте.

– Не переживайте. Мы проведём несколько тестов для установления диагноза.

– А где мой телефон? Я хочу позвонить маме.

– Он разбит. Полицейские пытались его включить, чтобы связаться с вашими родственниками, но безуспешно. Они отправили запрос в российское посольство с вашими данными, чтобы найти ваших родных. Но, если вы помните их номера телефона, мы можем позвонить им прямо сейчас.

Я начинаю отчаянно вспоминать цифры чьих-либо номеров, но не выходит. Я ничего не помню. И осознание, что я одна в чужой стране без связи, пугает меня.

– Я не помню… – признаюсь ему.

– Я сейчас вернусь с медсестрой, и мы начнём осмотр. Если у вас возникнут какие-либо вопросы или вы что-то вспомните, сразу говорите.

Сказав это, он покидает палату, а я растерянно утыкаюсь в белый потолок, ощущая, как безжизненные стены медленно сжимаются вокруг меня. Чувства одиночества и беспомощности окутывают меня с головой.

Закрываю глаза. Пытаюсь усмирить тревогу и объяснить самой себе, что всё будет хорошо. Но всё бесполезно.

Последующие несколько часов проходят в водовороте медицинских процедур: взятие анализов, разговор с психологом, осмотр невролога и бесконечные тесты. Время тянется неимоверно медленно. Я в замешательстве, в голове сотни вопросов и переживаний, но я терпеливо жду, когда ко мне придёт мой лечащий врач и наконец скажет, что происходит.

Пытаясь отвлечься, я начинаю прислушиваться к приглушённым разговорам в коридоре, разглядываю мелкие царапины на потолке и высчитываю ветки на деревьях за окном. Но мысли всё равно возвращаются к главному вопросу: что со мной происходит?

Чем дольше я остаюсь в этом состоянии неопределённости, тем отчётливее ощущаю, что что-то не так.

Когда начинает темнеть, в палату входят. Я с надеждой перевожу взгляд на дверь и разочарованно вздыхаю, когда понимаю, что это не доктор Харрисон, которого я ждала с диагнозом. У порога стоит незнакомый высокий мужчина в белоснежном халате. Очевидно, пришёл очередной врач с проверкой.

Я замечаю, как он медлит у входа, словно оценивая обстановку и собираясь с мыслями. Его обеспокоенный взгляд, которым он осматривает меня, проникает прямо в моё сознание и вызывает лёгкий дискомфорт.

Он проходит вперёд. Его осанка и уверенные движения приковывают к себе моё внимание и одновременно вызывают настороженность.