Верни меня к жизни, волк

Объясниться обязательно следовало: я должна была убедить его, наконец, что нам лучше быть только друзьями. Но я подозревала, что парень не согласится на меньшее, упрямо будет добиваться углубления наших отношений.

Наверное, я была эгоистичной стервой, отодвигая как можно дальше откровенный разговор, питая надежды парня вежливым молчанием, но не позволяя ему переходить грань.

Может, я должна была поступить жестче и просто прогнать его, лишив напрасных иллюзий, но так и не сделала этого. Он ведь был одним из двух моих лучших друзей!

Это случилось, когда Халле привез меня из супермаркета. Посещение магазина стало регулярным развлечением: мне нравилось чувствовать себя полезной и выполнять домашние обязанности наравне с Шарлетт. Так мне казалось, что я не калека-иждивенец, а полноценный член семьи.

Когда Халле остановил «форд» на подъездной дорожке, то не спешил выходить. Положил руки на колени и сердито уставился на них.

Сердце сжалось от предчувствия, что настал тот самый момент «икс», который я оттягивала изо дня в день. И вот, мы здесь. Жаль, что я не могла просто открыть дверцу и сбежать, как прежде.

— Флоранс… — тихо начал Халле, поворачивая голову ко мне. Я же нервозно смотрела в окно.

— Не надо, Халле. Не порть все… — взмолилась я без особой надежды на понимание.

Сейчас он испортит нашу светлую, ничем не омраченную дружбу. Ничего не добьется, но легкость общения разрушит, и обратно его будет уже не склеить.

— Мне нужно это сказать, — мрачно упорствовал Халле. Его горячие пальцы опутали мою ладонь и потянули к себе.

Я не стала выдергивать руку, боясь обидеть друга, но и не сделала ничего в ответ. Просто сидела, замерев в мучительном ожидании несчастливой развязки.

— Посмотри на меня, Флоранс, — хрипло попросил он, и мне пришлось повернуть голову против своей воли. Его голос будто проник мне под кожу и вибрировал там, и я просто не могла не выполнить его тихий приказ.

Я сглотнула, обнаружив парня слишком близко. Жаркое дыхание касалось моего лица, в янтарных глазах горел огонь решимости.

— Это не имеет никакого смысла, — хмуро попросила я его прекратить давление. — Халле, посмотри же на меня! Я не та нормальная, обычная девчонка, какой была. У меня ни с кем не может быть отношений. Я калека.

— Я вижу, какая ты. — Свободная рука Халле поднялась, горячие пальцы, лаская, коснулись щеки, заставив меня отодвинуться.

Забавно, что когда-то он, как и Линет, придумал не слишком правдоподобное объяснение повышенной температуры. Он не говорил о вымышленной болезни, но представил это как «особенность северной крови». Оба оправдания не были состоятельными, а правду мне никто не спешил открыть."

"— Флоранс, ты должна узнать о моих чувствах. Принять их или отказаться — твой выбор.