Верни меня к жизни, волк

— Ладно, признаю, что сглупила, — отмахнулась я, снова поворачиваясь к спасителю, чье лицо от гнева стало еще прекрасней и привлекательней, от него буквально захватывало дух. — С-спасибо еще раз, — поперхнулась я реакцией собственного тела: жгучим огнем, опалившим щеки, и слишком быстрым биением сердца.

Его лицо… светло-русые волосы с серебристым отливом, изящный изгиб губ и бесподобные глаза — все это я уже когда-то видела.

— Мы с вами не встречались раньше? — прищурилась, пытаясь выцепить картинки, неотчетливо мелькающие в памяти и тут же ускользающие в небытие.

— Мы закончили, домой пора, — грубо оборвал Халле нашу наклевывающуюся беседу, развернув коляску и торопливо увозя меня прочь от парня, даже не успевшего ответить.

Я изогнулась, чтобы посмотреть назад, но фигура друга была слишком огромной, чтобы увидеть проход. Ощущая себя ужасно беспомощно, я разозлилась на Халле от всей души и нажала на тормоза.

— Это невежливо — вот так накричать и уйти, он же помог мне! — высказала я ярый протест, но остановить махину-Эрлинга было невозможно — застопоренные колеса никак не повлияли на скорость движения, он все равно толкал коляску вперед, причем без каких-либо усилий, словно даже не заметил моего сопротивления.

— Ты же сказала «спасибо», — напомнил он холодно, и не подумав остановиться.

— Ты стал таким тираном! — обиженно надулась я, скрещивая руки на груди и прикидывая, как отомстить за пережитое насилие над свободой воли.

— Он уже ушел, все! — Халле развернул меня к проходу, давая удостовериться, что там никого нет. После чего снова покатил меня и наши покупки к кассе.

— Жаль, что так вышло, — кисло отозвалась я, ощущая невесть откуда навалившуюся апатию, очерняющую мысли. — Он сделал доброе дело, и ты на него совершенно несправедливо наехал. Ревность затмила тебе глаза.

Я ворчала, а внутри сотрясалась от напряжения, умоляя пустые ячейки памяти подбросить хоть какую-то зацепку, маленький эпизод, расплывчатый образ прошлого. И всякий раз, когда была близка к разгадке, это оказывался самообман, не более чем фантазия или мечта.

Чем сильнее я мучила извилины, тем меньше понимала, добившись лишь того, что разболелась голова.

Глава 17. Почему мне нельзя с ним поговорить?

Мы вышли на парковку, и я, как обычно, окинула взглядом автомобили, фиксируя внимание на красных цветах.

Онстоял именно там, где я и думала — рядом с «камаро», и мое сердце споткнулось, когда все предыдущие события сошлись, будто паззлы головоломки.

Необщительный и таинственный спаситель на безлюдной трассе, ревность Халле и его нежелание отвечать на расспросы, странное поведение официантки в кафе Куоби и даже сходство цвета глаз красавчика и Линет…

Может авария и повредила мою память, но не сделала меня дурой.