Верни меня к жизни, волк

Это могла быть уловка, хитрость. Но Криставиан не казался мне коварным обольстителем, он был воспитанным и честным парнем.

Я не верила, что он способен на такой глобальный обман. Если б его целью было любой ценой заполучить меня, то для этого достаточно было посадить меня в машину месяц назад и увезти хоть на край света — до нашей размолвки я и сама собиралась отправиться с ним.

Мое сердце не чувствовало никакого облегчения с течением времени. Может, виной тому были розы, не позволившие забыть парня.

Но тогда почему мне становилось лучше именно тогда, когда я видела цветок на столе? Почему мои чувства не утихали в Борлене, рядом с Халле, а наоборот, становились болезненнее и острее?

Невзирая на твердое убеждение держаться от Мореля, да и вообще от отношений, подальше, я все чаще ловила себя на мысли, что упорство Криса излечивает нанесенную мной же рану.

Я гадала, как себя чувствует он? Почему не покинул город, как я просила? Даже не попытался бороться с судьбой?

Если наша связь — истинная, это не любовь. Мы должны разорвать ее и посмотреть, что тогда будет. А не цепляться друг за друга, лишаясь осознанного выбора.

Но затем я вспомнила, что Крис долгое время прожил вдали от меня, путешествуя со стаей Тэмиана в течение нескольких месяцев. Чувства не прошли, и в конце концов он вновь оказался в Бепре с твердым намерением оберегать меня даже несмотря на то, что я его не помню.

Если мужчиной двигает лишь искусственно навязанное колдовство, требуя первобытного завоевания самки, станет он вместо этого присылать розы в течение сорока трех дней? Терпеливо добиваться взаимности женщины? Ставить ее нужды превыше своих и уважать ее решения?

Что если ему все это время так же плохо без меня, как и мне? Что если он не в состоянии уехать, но не потому, что магия так сказала, а потому что человек в нем хочет быть со мной?

Человек, а не волк. С волком все ясно, он скован необыкновенно сильной волей и серебряными браслетами. Не волк управляет Криставианом, а наоборот. Мужчина подчинил своего зверя, и поэтому он был потрясающе великолепен.

Чем больше проходило дней, тем сильнее во мне укреплялось сомнение в том, была ли я права, отказываясь от шанса.

— Ну что ты опять нос повесила, — негодовал Халле, тщетно пытаясь меня развеселить.

Несмотря на его усилия, я постоянно впадала в задумчивость, мешающую наслаждаться жизнью. Даже фильмы уже не отвлекали.

— Ты же сама от него отказалась, что теперь-то не так?

— Халле, невозможно радоваться походу в кино, когда это уже третий раз за неделю, — отмахивалась я, не видя смысла обсуждать Мореля с другом-ревнивцем.

— Все еще присылает тебе цветы? — квэн незаметно скрежетнул зубами от ярости, вспоминая об этом.