Верни меня к жизни, волк

— Я должна, — решительно произнесла я, не намеренная больше ни минуты терпеть эту пытку.

Я делала это ради себя. Мне станет легче, если я не буду видеть Криса каждую минуту. Со временем боль притупится и исчезнет, таковы люди.

Я делала это ради него. Одержимая это любовь, ложная или истинная, она пройдет, только если Кристав окажется от меня далеко. Когда он осознает, что эмоции полукровки были преувеличенными.

— Но я не обязан с тобой соглашаться! — прорычал оборотень с такой обжигающей, непререкаемой убежденностью, что мое сердце сжалось в крошечный колючий комочек и провалилось в живот.

Он приподнялся передо мной, полностью встав на колени, схватил лицо, не позволяя отвернуться. Пылающие глаза заглядывали в самую душу, пальцы чертили линии вдоль скул, прослеживали завитушки татуировки.

Жар рук подавлял волю и подчинял себя каждый мой робкий протест, а лицо, прекрасное даже в страдании и гневе, оказывалось все ближе, выдавая намерение, к которому я не была готова, но и не могла противиться.

— Прошу, не лишай нас этого… — Сладкое дыхание проникло в мой рот, завоевывая все мое внимание и лишая рассудка. Незаметно, капля за каплей я таяла в магнетическом огне.

Палец парня нежно приподнял мой подбородок, и я ощутила волну пламени из его приоткрытого чувственного рта, дрожащего от едва сдерживаемой силы. И когда наши губы соприкоснулись, я потеряла себя: протяжно выдохнув, закрыла глаза и потянулась навстречу, не способная контролировать взорвавшиеся эмоции."

"Мой первый поцелуй был насыщен отчаянием и болью, но стал самым прекрасным мгновением послебольничной жизни. Всепоглощающим, острым, горячим мгновением, — все было именно так, как я хотела и представляла себе в мечтах.

Но хорошее всегда заканчивается слишком быстро…

Как только мои пальцы запутались в серебристых волосах, а язык вкусил пряную сладость языка, мучительно требуя взаимности, Криставиан отстранился.

Еще секунду длилось действие нашего чертовски мощного притяжения, заставившего меня забыться и взлететь в небеса… И затем я очнулась.

Глаза Криса все еще были яростными, источая опасность обезумевшего зверя. Форма лица уже менялась, превращая человеческое в чудовищное, но процесс тут же замедлился, когда парень изо всех сил зажмурился, задыхаясь как спортсмен после спринтерской пробежки.

Пальцы сжимали мои плечи слишком сильно, браслеты натянулись на увеличившихся запястьях и вот-вот готовы были порваться. Кожа огрубела, под ней наливалась мощь, которую и так непросто было сдержать, а сейчас и вовсе, должно быть, казалось невозможным.

Вот оно — то, что стояло между нами непреодолимой преградой. Не только мое кресло, но и сущность полукровки, которую необходимо постоянно давить жестким контролем.