Когда ты вернешься ко мне

Я ослабил хватку с побелевшими костяшками пальцев на краю бассейна и сунул руку в трусы, поглаживая себя в такт движений идеальных губ Холдена вокруг моего пальца.

Он наблюдал за моей рукой и сам один раз медленно вжал бедра в землю, его глаза были прикрыты и темны. Он задел зубами мой большой палец, а затем прикусил его достаточно сильно, так, что меня прошибло током до самого члена, жаждавшего ласк Холдена, а не моих. Я боролся с желанием затащить его в воду, добраться до его кожи под всей этой одеждой и…

Сделать что?

Я резко распахнул глаза, и реальность обрушилась на меня. Я дрочил в бассейне, засунув большой палец парню в рот. Никакой осторожности. Никакого контроля. Годы дисциплины рухнули в одно мгновение.

Холден заметил отразившийся на моем лице конфликт и отпустил меня за долю секунды до того, как я оттолкнулся от бортика.

– Я… черт. Я пьян. И не понимаю, что творю. Я не могу… Не могу этого сделать.

Холден болезненно поморщился и на мгновение прикрыл глаза, а затем снова перевернулся на спину и расслабился.

– Это моя вина, – тихо сказал он небу. – Мне не следовало заходить так далеко. Слишком далеко.

Между слов отчетливо слышались сожаление и боль, но я плыл к другому краю бассейна. Вылез из воды и подобрал смокинг. С правой стороны двора у бассейна стоял небольшой домик. Я поспешил к нему, прижимая смятую одежду к своему стояку. Внутри я отчаянно пытался поскорее одеться, но одежда прилипала к мокрому телу.

– Я просто жалок, черт подери.

Ощущение свободы улетучилось, уступая место суровой, удушающей ответственности, от которой я так стремился сбежать. От стыда эрекция сникла.

Я вышел из домика у бассейна и увидел Холдена в шезлонге. Он курил гвоздичную сигарету.

– Слушай, парень. Прости.

– Забудь, – сухо отрезал он. – Все как-то слишком завертелось. Это Принц виноват.

– Это была ошибка. – Я съежился от своих слов, а Холден вздрогнул, когда их услышал. – Просто… Я никогда…

– Знаю, что никогда. Это моя вина. Мне следовало быть более… не собой. – Холден поднялся с шезлонга, двигаясь, как сгорбленный старик. Сжав сигарету большим и средним пальцами, он кинул ее в бассейн. – Пойдем.

Мы прошли через огромный безмолвный дом на улицу, где через равные промежутки стояли янтарные фонарики в форме конусов. Между нами висело густое неутоленное желание, а вот близость, зародившаяся за вечер, была на грани исчезновения.

– Я позвоню Джеймсу, – бросил Холден, потянувшись за своим мобильником.

– Не надо, я прогуляюсь. Нужно проветрить голову. Машину заберу завтра. – Я оглядел улицу. – Который твой?

Он указал на огромный особняк, стоявший в нескольких домах от нас.

– Этот.

– Шутишь?

– Не шучу.