Когда ты вернешься ко мне

Позволял мне выговориться, хотя мне никогда не доводилось столь много говорить о себе.

Я продолжал нервно теребить этикетку. Уже практически оторвал.

– Однажды, когда мне было четырнадцать, я тусовался со своим приятелем. И поймал себя на том, что наблюдаю, как он смеется, как двигаются его губы во время разговора. Всякий раз, когда он ко мне прикасался – случайно задевал рукой или что-то подобное, меня словно прошибало. Как электричеством. Но никто не должен был говорить мне, что нельзя испытывать такие чувства и играть в футбол.

– У футбола есть настройки по умолчанию, – заметил Холден.

Я метнул на него взгляд, и меня затопило облегчением и благодарностью, что кто-то меня понимает. Что я не сумасшедший. Твердая почва моей жизни немного треснула, но отказывалась разрушаться.

– Да, и пытаться изменить это невозможно, поэтому пришлось подыграть. Несколько раз встречался с девушками, но у меня никогда на них не было такой же реакции, поэтому я просто… закрылся. Отказался об этом думать.

– А теперь?

– А теперь я сомневаюсь во всем. Все время. И это полностью твоя вина.

– Я совершенно не против, – сказал Холден. – Всеми возможными способами.

Расстояние в несколько футов между нами вдруг как будто уменьшилось, и воздух загустел. Его взгляд, обжигающе горячий под всем этим льдом, наблюдал за мной, обещая ответы. Мне нужно было только попросить…

Я оторвал от него взгляд и покачал головой.

– Уже слишком поздно.

– Почему?

– Потому что моя мама умирает.

Этикетка оторвалась и скрутилась в трубочку, совершенно целая. Я разорвал ее в клочья, а мое сердце разрывалось вместе с ней.

– Отец превратил свою мечту в мое будущее, а теперь он теряет любовь всей своей жизни. Моя карьера – единственное, что делает его счастливым. Возвращает ему то, что он потерял. Узнай он, что мне хочется другой жизни, это бы его уничтожило.

– Довольно затруднительное положение, – заметил Холден, хотя в его тоне не было насмешки. Только напряжение, как будто он тоже чувствовал эту тяжесть. – И как выглядит твоя другая жизнь?

– Ты сочтешь это глупым. Или банальным.

– А ты попробуй.

– Между игровыми сезонами я работаю в нашей семейной автомастерской. Мне хочется заниматься этим полный рабочий день и в конце концов взять на себя управление бизнесом и остаться в Санта-Крузе. Люблю этот город. Хочу свой дом и… создать семью. Как-нибудь.

Холден долго смотрел на меня, потом залпом допил остатки коктейля и, закрыв глаза, прижал бокал к рубашке.

У меня горели уши.

– Я же говорил тебе, что это банально.

– Вовсе нет. Просто… по-другому. Моя идеальная жизнь в световых годах от твоей.

– О, да? Что ж, теперь твоя очередь. Каков девиз твоей жизни?

– Несчастье, – ответил Холден. – Мертвая Зона.