Когда ты вернешься ко мне

Я боролся с собой, но бессонные ночи и изнуряющие волнения последних нескольких недель утаскивали меня к милосердному забвению. Глаза не хотели оставаться открытыми. Все, что я мог сделать в эти последние мгновения, это прижаться к Холдену, наслаждаться его присутствием.

За мгновение до того, как меня поглотила тьма, он прижался грудью к моей спине, и его теплое дыхание коснулось моей шеи.

– Я люблю тебя.

Но утром он исчез. Меня встретила пустая, холодная кровать. Может, мне это только приснилось.

Глава 25. Холден

В окно проникли первые лучи света, когда я осторожно высвободился из-под Ривера. Холодный воздух резко остудил кожу там, где мы соприкасались.

Я тихо оделся, вздрагивая при каждом звуке, но все же желая, чтобы он проснулся. Если бы он открыл глаза и попросил меня остаться, я бы мог это сделать.

Но Ривер спал, отяжелевший и насытившийся после прошедшей ночи. Я чувствовал его силу, когда он держал меня, двигался во мне, когда мы оба содрогались от его наслаждения. Но парень отказался просто трахаться. Ривер не был бы Ривером, каждое его прикосновение источало любовь, пока я не утонул в ней с головой.

Одевшись, я остановился с его стороны кровати.

Проснись и попроси меня остаться…

Это было нечестно – просить его о чем-либо. Как и сказать ему, что я люблю его."

"Мне не следовало такое говорить, но он, наверное, все равно спал. Это не в счет. Лучше просто уйти, чтобы он никогда не услышал заветных слов, и тогда сможет быстрее меня забыть. Ривер был самым сильным человеком, которого я знал. Он переживет смерть своей матери и определенно сможет пережить мой уход, черт побери.

Я чуть не наклонился, чтобы поцеловать его на прощание, но это тоже было бы нечестно.

Я спустился по лестнице к входной двери. В доме стояла тишина, в воздухе тяжелым маревом висело горе. Вчера во время поминок было легко проникнуть внутрь.

Никто не обратил никакого внимания на очередного скорбящего в черном.

И никто не заметил, когда я выскользнул на улицу, тихо закрыв за собой дверь.

Я шел домой под серым небом; ранний утренний путь позора, вот только стыда я не чувствовал. Лишь завывающую боль, загнанную в самый дальний угол. Ту, которую я заслуживал, как нашептывали голоса в моей голове.

В главном доме было темно, и я тихо, стараясь никого не разбудить, пробрался в гостевой домик. Сумки я упаковал раньше, чемодан с дневниками уже отправился в офис Берни в Париже, пока не найду, где остановиться.

Я написал письмо тете Мэгс и дяде Реджу, поблагодарив их за гостеприимство и выразив надежду, что я не был слишком большой обузой. Письмо показалось мне слишком легким в руке. Недостаточным. Но они возвращали свой гостевой дом и больше не были прикованы к Санта-Крузу. Они теперь тоже свободны.