Когда ты вернешься ко мне

Когда все уйдут, эта пустота поглотит нас целиком.

Я немного неуверенно поднялся на ноги и проводил Вайолет до входной двери.

– Спасибо, что была рядом. Все это время. Ты… – Горло перехватило, и я проглотил слезы. – Ты очень хорошо о ней заботилась. Она любила тебя.

– Я тоже ее любила, – ответила Вайолет, и в ее темно-синих глазах заблестели слезы. – Думаю, как и все, кто ее знал. Она была очень милой. И ты тоже.

Недостаточно. Недостаточно, чтобы заставить его остаться.

– Я серьезно, – сказала Вайолет, прочитав мое сомнение. – Мы с тобой пошли по странному пути, но я очень рада, что в итоге выросла дружба, Ривер. Давай не будем терять связь, хорошо? Когда тебе станет грустно, позвони мне. В любое время дня и ночи. И я поступлю так же, когда буду скучать по Миллеру. Это определенно совершенно разный уровень печали. Но вдруг мы сможем помочь друг другу пережить плохие ночи.

– Мне бы этого хотелось, – хрипло сказал я и заключил ее маленькое тело в свои объятия. Я больше не пользовался перевязью, но был осторожен, чтобы не поцарапать ее гипсом из стекловолокна вокруг моего левого запястья.

Вайолет крепко обняла меня и поцеловала в щеку.

– Я скоро тебе позвоню, хорошо?

– Счастливого полета, Вайолет.

Я закрыл дверь и вернулся в гостиную, которая была завалена тарелками с едой, стаканами и несколькими пивными бутылками. Остатки вечеринки. Из кухни доносились смех и громкие разговоры. Было похоже, что мои дяди хорошенько напоили папу.

– Отличная идея, – пробормотал я и нашел почти полную бутылку «Хайнекена» на нашем кофейном столике. Я взял ее с собой наверх, осушив половину по дороге.

Войдя в свою комнату, я тяжело опустился на кровать с бутылкой пива в руке и понурил голову. Тишина была слишком громкой. С той ночи, как мы покинули больницу, я слушал музыку и читал до трех или четырех утра. Читал до тех пор, пока не закрывались глаза, и я отключался, стоило голове коснуться подушки. Тогда мне не приходилось лежать в темноте без сна, размышляя.

Предаваясь воспоминаниям.

Я ослабил галстук и начал снимать пиджак, и вот тогда почувствовал запах. Это от него. Гвоздичные сигареты, кедровый одеколон, водка.

Я медленно повернул голову. Он стоял, прислонившись к моему комоду, весь в черном. Серебристые волосы блестели, и я никогда не видел его глаза такими зелеными. Как драгоценные перидоты, но в красной оправе и гладкие, как стекло.

Гребаный красивый ублюдок."

"Я ненавидел, как заколотилось мое сердце, устремившись к нему, желая его. Ненавидел, как забурлила кровь и быстрее понеслась по венам, прогоняя оцепенение, пробуждая дремавшие чувства.

– Какого черта ты тут делаешь? – вскипел я. – Теперь? Теперь ты здесь?

Холден не успел ответить.