Когда ты вернешься ко мне

– Привет, – сказал Ронан, кивнув Вайолет. – Мне нужно поговорить с Уитмором. Наедине.

– Конечно. – Вайолет поцеловала меня в щеку. – Скоро увидимся, Ривер. И скажи маме, что я о ней думаю. Всегда.

– Обязательно, – хрипло ответил я, затем повернулся к Ронану.

– Что случилось?

– Я насчет Холдена.

– Я догадался. Что с ним? Он в порядке?

– В полном беспорядке. Он бы уже свалил в Париж или черт его знает куда еще, если бы не ждал деньги. Потом он исчезнет."

"– Вот так просто? Не попрощавшись? – Я стиснул зубы, чтобы не показать, как сильно меня это ранило.

– Он сказал, что попрощался с тобой в больнице.

– Это, мать твою, не считается!

Ронан наклонился ближе.

– Послушай. Я его знаю. Ему нужна… помощь. Или не знаю что. Ему нужен ты.

Я с трудом сглотнул.

– Он мне тоже нужен. Так же сильно.

– Тогда покажи ему.

– Как? Он не хочет со мной разговаривать. Не отвечает на звонки, а у меня мама больна. Я не могу часами торчать на чертовом крыльце Холдена… – Я взъерошил рукой волосы, от разочарования голос охрип. – Я готов сделать все, что ему нужно, но… черт. На мою жизнь вот-вот свалится бомба.

Ронан задумчиво поскреб заросшую щетиной щеку.

– Рядом с Утесами есть парковка с хозяйственной постройкой. Ничего примечательного. Поезжай туда сегодня в четыре часа и старайся не высовываться.

– Приятель, у меня нет времени на всякую чушь типа шпионских игр…

– Ты хочешь его видеть или нет? – оборвал меня Ронан. – Будь там. Я позабочусь об остальном.

До последнего звонка часы ползли со скоростью улитки. Оставалось еще шесть дней учебы, но с меня хватит. У меня не было ни малейшего желания проводить время на потерявших важность занятиях, вместо того чтобы быть с мамой. Ее родители умерли, когда она была маленькой, но с других городов стекались родственники – тети, дяди и двоюродные братья и сестры. Они сновали по дому, покупали продукты, готовили еду, убирали или просто общались с мамой.

Когда я вернулся в тот день домой, с мамой были только Амелия и папа, а Дазия командовала всеми остальными. Хозяйская спальня стала центром дома, все вещи притягивались к ней – мои книги, куклы Амелии, папины газеты, которые он все еще пытался читать. Мама была солнцем, а мы все вращались вокруг нее как можно дольше, пока она не погаснет.

Ее прикроватный столик был завален лекарствами и салфетками. В углу тихо работал увлажнитель воздуха, а у кровати стоял кислородный баллон, питая назальную канюлю. Врач сказал, что мама может оставаться дома, если ей это удобно. По сменам приходили медсестры из хосписа – нововведение с тех пор, как я попал в больницу.

Но в тот день мама выглядела лучше. Немного сильнее. Разговоры и смех давались ей легче. И я знал, что другого времени не будет. Никакого другого дня, кроме этого.