Жена для Верховного мага

Пару раз даже встревала в разговор — у меня тоже имелся кое-какой опыт. Звали, когда заболевали не только люди, но и животные, и я призналась Тайлеру, что иногда порядком терялась, не зная, как подойти к рогатому и брыкающемуся.

Когда он перешел к болезням коров после отела, глаза почему-то стали слипаться. Я принялась бороться не только со сном, но и с умиротворяющим голосом мужа, пока… не проиграла этот самый бой!

И сну, и его голосу.

Сквозь полудрему почувствовала, что Тайлор куда-то меня несет, но у меня совершенно не было сил сопротивляться — день был невероятно длинным и изматывающим. Да и не стала, вспомнив, что он дал мне клятву!..

Затем муж затушил магические светлячки, и я окончательно погрузилась в сон.

После завтрака Бростон-Холл опустел.

Правда, до этого было неловкое пробуждение в чужой кровати, с чужой рукой на моем бедре. Чужая нога тоже присутствовала в самой непосредственной от него близости, словно мой муж собирался лишить меня любой возможности сбежать, крепко-накрепко заключив в свои объятия.

Для меня это ощущение было настолько новым — вот так, проснуться с кем-то рядом! — что я, открыв глаза, не сразу и поняла, где очутилась. Но затем догадалась. Уставилась на мужскую руку в непосредственной близости от моего носа, неверяще таращась на покрывавшие ее темные волоски. Задышала судорожно, пытаясь вспомнить, как именно я оказалась в кровати рядом с Тайлором, если… Если последнее, что я помнила — как мы сидели на мягкой софе, и он зачитывал мне выдержки об особенностях болезней коров после отела.

И еще, почему на мне нет ни брони, ни штанов с туникой… Присутствовала лишь одна сорочка, которую Тайлор все-таки пощадил — уверена, он меня и раздевал! — пока я спала как сурок.

Зато сам он спал без одежды, крепко-накрепко прижимая меня к своему горячему животу. И, как только я это осознала — то, к чему именно он меня прижимал! — то щеки тут же полыхнули пожаром, а по венам побежал, набирая силу, странный, лихорадочный огонь. Впрочем, я тут же приказала себе успокоиться, затем, обозвав себя троекратной дурой — сама во всем виновата, только сама! — принялась осторожно выпутываться из плена чужих рук и ног. Собиралась незаметно улизнуть и вернуться в свою комнату, после чего подумать обо всем на досуге.

— Проснулась? — любезно поинтересовался муж, которого я все-таки разбудила. — Доброго утра, Одри!

Затем взял и ловко перевернул застывшую меня на спину и поцеловал. Целил куда-то в щеку, но я дернулась, и Тайлор почему-то угодил в губы. Выдохнул удивленно, но против подобного оборота протестовать не стал, а очень даже наоборот… Кажется, ему это вполне пришлось по душе, и губы моего мужа уверенно накрыли мои.