Верховная Ведьма

 — Хватайся!

— Что ты делаешь?! — Я не успела опомниться, как он уже выпрямился, словно не чувствуя моего веса.

— Хочу отнести тебя в постель. Предпочитаешь, чтобы оттащил за ноги? — Лён сделал вид, что охотно подчинится, и я инстинктивно уцепилась за его шею. — У нас завтра много дел, так что будь добра выспаться как следует, Верховная Ведьма! И если мы каким-то чудом — а для чего же еще нам нужны маги? — вернемся в Догеву, можешь рассчитывать на премию в размере половины оклада!

— А почему только половины?! — с огромным трудом изображая праведный гнев, возопила я. — А надбавка за сверхурочную работу? А больничные?!

— Ты еще командировочные припомни! — хмыкнул вампир, опуская меня на кровать.

— Да? — Он так же внезапно и безо всякого удивления перешел на спокойный внимательный тон.

— Не уходи, — тихо попросила я, придерживая его за рукав. — Посиди со мной хотя бы пока я не засну…

— Не уйду. — Лён осторожно, чтобы не задеть мою больную ногу, пристроился на краешке кровати. И уже спустя несколько минут, в сгустившейся, чуткой тишине еле слышно добавил: — Никогда.

Кажется, я неловко повернулась во сне, проснувшись от ноющей боли в голени. С ней-то я разобралась быстро, куда сложнее оказалось призвать к порядку бурлящие в голове мысли. Я с четверть часа посидела на кровати, глядя в затопленное лунным светом окошко, потом не выдержала и начала решительно тормошить прикорнувшего рядом вампира:

— Лён… ну Лё-о-он! Ну пожалуйста, проснись! Не спи! У меня к тебе очень важное дело!

— Какое? — сонно пробормотал вампир, делая вялую попытку укрыться от меня под подушкой, но я на всякий случай отобрала и одеяло. Разговор действительно предстоял серьезный, и отвлекающих факторов должно было быть как можно меньше.

— Лён, слушай… ты это… может, все-таки выйдешь за меня замуж? Тьфу, женишься! А?

— Ладно, выйду… — буркнул Повелитель Догевы, поворачиваясь ко мне спиной.

Я озадаченно уставилась на два сложенных крыла, не зная, считать ли это заявление официальным ответом или попыткой избавиться от ночного кошмара в моем лице, как вдруг Лён начал сдавленно подхихикивать, а потом захохотал в голос и, резко перевернувшись, сгреб меня в охапку.

— Вольха, я тебя обожаю! Ну конечно же я на тебе женюсь! Ты вредная, ехидная, упрямая рыжая ведьма, и я не представляю, что бы я без тебя делал. Я не разлюблю тебя ни через пятьдесят, ни через сто лет, и мне плевать, что у тебя драная куртка, потому что моя еще хуже.