Верка

На Западной Украине еще попадались хаты с соломенными крышами, но в облике каменных домов уже улавливалось нечто другое, незнакомое, овеянное, вероятно, европейским духом. Львов вообще показался Верке столицей готической архитектуры, а Закарпатье и вовсе – иностранным государством. Поезд теперь вилял и пробирался по крутым ущельям Карпатских гор, покрытых лесами, их уже успела позолотить осень. Среди лиственных деревьев преобладали бук и граб, а среди хвойных – ели. Иногда глубоко внизу кипела горная река, а вверх уходили отвесные стены, потом ущелье раздавалось, превращаясь в широкую долину, заселенную чистыми деревеньками, потом снова подступали каменные стены, и пейзаж, казалось, периодически повторялся.

На станциях менялись лица и одежды людей, украинская речь приобретала неслыханный доселе акцент и, хотя была понятной, но уже не той, которую Верка хорошо знала. Она пыталась уловить тревожные симптомы в настроении людей, однако они вели себя так, как и на всех предыдущих станциях: торопились на поезда, что-то несли, кого-то ожидали, поглощались широкими дверями вокзалов, толпились у справочного бюро, покупали семечки, пирожки, мороженое, фрукты. Иногда ей казалось, что западные украинцы меньше улыбались, но при виде смеющихся парней, одетых в национальные костюмы, это наблюдение разрушилось…

В Чопе началась проверка документов и багажа, затем – долгая процедура перестановки состава с широкой колеи на узкую. Домкраты, поднимающие вагоны, напоминали Верке прессы, которыми в совхозах давили виноград, а рабочие-путейцы – рабочих-виноделов. Милош куда-то исчез, спрашивать было некого, но и так было ясно: их поезд уже находился на венгерской территории. Вот состав тронулся, вот проехали узким мостом через бурную Тису и помчались по холмистой местности. Появился Милош и сообщил:

«В Будапешт мы должны прибыть вовремя, погода в столице прекрасная – начинается, как говорят в России, пора «бабьего лета».

Вскоре поезд вырвался на равнину, и Верка увидела прекрасную ухоженную землю. За окном мелькали сады и виноградники, по широкому шоссе, идущему рядом с железнодорожной насыпью, мчались красивые машины, возникали и исчезали аккуратные домики, чистые деревеньки, уютные полустанки и незнакомые города. Надо всем этим в небе сияло по-летнему яркое солнце, вдали паслись стада домашних животных, люди на вокзалах (не то что у нас!) были одеты в светлые одежды, мирно разговаривали и улыбались. Все это свидетельствовало о спокойной и тихой жизни и никак не напоминало о каких-то народных волнениях и брожениях.