Верка

Через неделю всех их взяли с поличным, обезвредив, таким образом, опасную группу преступников и возвратив стране большое количество драгоценностей. Правда, выяснилось, что к похищению наганов они никакого отношения не имели, но к этому времени один украденный ствол выстрелил в Курской области, и милиция быстро вышла на след стрелявших. Ими оказались двое братьев, занимавшихся мелким грабежом. Оружие они похитили из жадности, а сторожа убили по глупости…

– Одного этого подвига должно было хватить на твое полное оправдание и принятие тебя снова в разведчики.

– Нет, мало! К тому же это была только первая часть операции. Тебе нетрудно догадаться: работа по взятию «ростовчан» не являлась для меня новинкой, и на ней я, по сути, только восстановил свои боевые навыки. А вот следующий шаг, связанный с пленением Гурама, можно назвать высшим пилотажем диверсанта. Представь, что за полтора года подготовки мне пришлось освоить два языка: грузинский и турецкий, да еще поднатореть в азербайджанском. И это не все. Я изучал Библию и Коран, вникал в историю Востока, вжился в нравы и обычаи восточных турок, проникся их философией, даже научился готовить азиатские блюда! Я уже не говорю о том, что мне пришлось одновременно растить и обучать свою группу и познать премудрости контрабанды. Освоив все это и изучив заочно хоромы Гурама как свои пять пальцев, я выполнил задание на «отлично», к сожалению, потеряв лучшего парня. Потом были другие испытания, но рассказывать о них не стоит. Давай лучше поговорим о твоем сыне. Мне кажется, в нем что-то есть от меня…

Верке не хотелось затрагивать эту тему, и она незаметно перевела беседу на сыновей Семена, о которых он говорил сдержанно, но своей любви к ним скрыть не мог, что позволило закончить их встречу на дружественной нотке.

А вот расставание со своим сыном было очень тяжелым. Верка долго убеждала себя, что ее отъезд равен уходу на работу, что она лишь задержится чуточку дольше положенного срока, а потом вернется и все будет по-старому, но это никак не действовало: слезы подступали к горлу, и ей с трудом приходилось их сдерживать. Выручил Коленька: он сказал, что хочет поиграть в бабушкиной комнате, поцеловал маму и убежал, не дожидаясь ее реакции. Верка поняла это как жест мальчика, который хочет выглядеть благородным мужчиной, и села в поданную машину.

Она смутно помнила, как доехала до столицы, не оставил заметного следа в ее памяти и короткий ночлег в тесном гостиничном номере, зато началась совершенно иная жизнь, когда оказалась одна в двухместном купе поезда «Москва – Будапешт». Здесь все было необычным, чистеньким, аккуратненьким, уютным, удобным.