Верка

– Возможно, между криминальным поведением и неверной политической позицией человека в критической ситуации нет существенной разницы, суть не в смысле, а в последствиях. В моем случае последствия таковы, что у меня нет шансов приехать к тебе.

– Значит, ты хотела это сделать? – воскликнул Антал.

– Не знаю. Скажу прямо: ты мне небезразличен. В моем положении вдовы кажется естественным повиснуть на шее мужчины, но я еще никому не вешалась, а с тобой могла бы и хочу остаться. К сожалению, нам пора возвратиться к столу и присоединиться к остальным.

– Но нас все видят, мы ничего не делаем зазорного!

– Мы даже не поцелуемся?

– Рассуди сам: домой я тебя пригласить не могу, пойти с тобой в гостиницу – тем более. Ты и я находимся не просто на виду, а под бдительным оком. Я сказала, что не хочу быть преследуемой, поэтому ни на какие ухищрения не пойду!

– Можно, я буду писать тебе из Венгрии письма?

– Попробуй! По крайней мере, мне на этот счет никаких инструкций не давали.

– Вера, я не знаю как, но я обязательно встречусь с тобой, чтобы остаться навсегда!

– Я буду только рада!

Они спустились на поляну и подошли к костру, у которого сидели директор, двое иностранцев и еще несколько человек. Терентий Митрофанович рассказывал о том, как немцы уничтожили сразу почти весь их партизанский отряд у села «Счастливое» и как ему удалось уцелеть. Он говорил с волнением и нескрываемой горечью:

– В тот раз фашисты устроили засаду у тайных партизанских складов с продовольствием и боеприпасами. Карателей навели на нас татарские националисты, помогавшие оккупантам. Немецкое командование глубоко продумало операцию и тщательно к ней подготовилось: на Ай-Петри были заранее выведены танки, которые хорошо пристреляли цели, на всех высотках, прилегающих к складам, установили пулеметные гнезда, а в укрытиях засели автоматчики, готовые по сигналу взять склады в двойное кольцо. Фашисты рассчитывали на тотальную ликвидацию отряда. В принципе, так и вышло! Мы ведь не знали, что нас предали, и шли большой группой, чтобы как можно больше набрать запасов и сразу перебазироваться в другой район. Когда начался шквальный артиллерийский огонь, командир дал команду залечь, надеясь таким образом переждать обстрел и спастись. Но снаряды ложились все ближе и косили наших прямо на земле. Следующая команда «Рассеяться!» застала в живых немногих, да ее едва услыхали оглушенные взрывами ребята. А тех, кто пытался уйти, доставали пулеметы MG. Я шел в замыкающей тройке, и мы несколько мгновений видели воочию все происходящее.