Верка

Но со вчерашнего дня думаю, что нет прекраснее города, чем Будапешт.

– Я полностью разделяю ваше мнение о Будапеште. Просто в Вене прошла моя юность, я сердцем знаю и понимаю этот город, у меня есть там «свои» места, которыми я готов любоваться до бесконечности, мне кажется, я слышу, как бьется пульс Вены, ощущаю ее запах, наслаждаюсь вкусом ее колбасок и пирожных. Но мне приятно сопровождать вас по Будапешту, потому что здесь много памятных мест, в которых проходили чудные и тревожные дни моей боевой практики. Ведь до войны в Венгрии было мощное фашистское движение, нам приходилось работать, по сути, на вражеской территории, а с началом войны – Венгрия ведь воевала против Советского Союза – официально вовсе покинуть страну. Я оставался здесь до апреля сорок пятого, находясь, если так можно сказать, в глубоком подполье.

– Я знаю: мадьяры вместе с немцами и румынами оккупировали Крым и, в отличие от румын, не церемонились с местным населением.

– Большая часть венгров поддерживала фашистский режим. Когда наши освобождали Будапешт, то даже дети вносили свой вклад в сопротивление Красной Армии. Еще четыре года назад на восточной окраине города стоял обгоревший дом, который сожгла венгерская школьница. В этом доме шел бой за каждую квартиру, и когда наши парни заняли второй этаж, загнав немцев на чердак, юная мадьярка, пользуясь тем, что ее не трогали бойцы ни с той, ни с другой стороны, облила лестницу бензином и бросила зажигалку. По ее вине погиб целый взвод красноармейцев…

Так, беседуя и вспоминая, Сергей Владимирович незаметно привел Верку назад, к площади Героев. Перед памятником Сталину возвышался огромный щит, на нем был изображен в нелепой позе красноармеец, смываемый потоком воды. Они остановились у этого щита.

– Как вы думаете, Вера Павловна, – спросил ее гид, – могли бы мы в Симферополе или в другом нашем городе увидеть подобную карикатуру на воина-освободителя?

– Пожалуй, нет! – ответила она.

– А теперь вникните в подрисуночный текст. Он написан и по-русски, и по-венгерски.

Увидев русские буквы, Верка широко раскрыла от удивления глаза и прочитала: «Драпай-ка домой, Ванюша, в Венгрии не место Хрюше, а не то дождешься рая в водах бурного Дуная».

– Это не совсем удачный перевод с венгерского, хотя, признаюсь, сохранен основной смысл четверостишия. Пошли, посмотрим, чем нас «порадуют» другие надписи.

Пьедестал вождя действительно представлял собой гигантскую тумбу для афиш, обклеенную сотнями листовок, плакатов и лозунгов. Большинство надписей было сделано на местном языке, но попадались и на русском.