Колдовской вереск (СИ)

Весь день я промаялась в ожидании ночи, и мне стоило огромных усилий, чтобы Маири и Эдана ничего не заметили. Они же, наоборот, были в приподнятом настроении. Эдана даже распорядилась, чтобы Джинни принесла рождественского вина. Черная полоса нашей жизни подошла к концу, нищета уже не маячила за каждым углом, что, естественно, вызывало в них восторг, но мне было не до этого. В моей реальности за каждым углом маячила Триста.

После ужина я пожелала всем спокойной ночи, отказавшись пойти в библиотеку на посиделки, и поднялась к себе. Пришлось сказать, что у меня болит голова.

Наступила тихая, безмолвная ночь. На темном небе показался месяц, узкий, будто серп, и сладко запахло дикими цветами. Мне почему-то казалось, что эта ночь страшнее всех, что я пережила здесь, она была пропитана теми силами, что уже приближались к замку на костлявых крыльях.

Накинув плащ, я взяла масляную лампу и спустилась вниз. Из библиотеки доносились веселые голоса, и я мимолетом отметила, что компания, похоже, еще развлекается. Главное, чтобы никто из них не вышел в неподходящий момент.

Стараясь не шуметь, я выскользнула во двор замка, не в силах унять дрожь. Время близилось к полуночи, неся с собой страх и ужас темной магии.

Триста уже ждала меня, стоя почти у ворот. Рядом с ней сидела огромная облезлая собака, глаза которой горели будто угли, а изо рта свисала слюна. Завидев меня, она зарычала, но ведьма что-то сказала ей, и псина замолчала, прижав уши.

- Воскрешенная она, - прошамкала старуха, поглаживая большую голову животного. – Тяжело ей… этот мир по-новому дается…

По моей коже пробежали мурашки омерзения. Зачем было воскрешать бедное животное? Что, живых собак мало?

Она словно прочла мои мысли, и ее провалившийся рот растянулся в неприятной ухмылке.

- Они мертвые служат лучше, чем живые… Правда, и кормить их другим нужно…

Мне совершенно не хотелось слушать, чем эта ужасная женщина кормит своего питомца, но она, слава Богу, не собиралась мне этого рассказывать.

- Я пришла к тебе сказать, что мои пожелания изменились.

- Что значит, изменились? – я стиснула зубы, чтобы не сказать лишнего.

- А то и значит. Теперь я хочу, чтобы ты родила девочку от моего сына. – Триста возбужденно потерла руки. – Это мой Сидх так захотел! Мальчик увидел тебя и воспылал страстью!

Мне физически стало плохо от этих слов. Я и Сидх? Да никогда в жизни!

- А ты ведь колдовство Сидха переломала… Нам тогда, кошмары твои вернулись. Молодец… Силы твои большие, только пользоваться ты ими не умеешь, а потому не ровня ты нам. В дочери твоей их еще больше будет. А с нашей кровью и нашим воспитанием она станет великой чародейкой. Вызывательницей мертвых… - старуха схватила меня за руку, и я почувствовала ее шершавую, пергаментную кожу. – А тебе ведь и лучше.