Вера в ближнего

Тело не болеет, не разучилось работать, тело все помнит, но форму надо возвращать. Это несложно, но не скажу, что недолго. Понимаешь, повышение мастерства — это бесконечный процесс. Занимайся при любой возможности и будешь расти дальше и дальше. Как-то так. Извини, но лучше объяснить не могу.

— Да нет, все нормально, я понял, — сказал Читер. — Ты объяснил лучше, чем другие. Я не у тебя первого спрашивал.

— Лучше? Ну, если что, сразу обращайся, — довольно заявил Жук и, перестав расчищать площадку от стеблей камыша, приступил наконец к отжиманиям.

Спустя два с половиной часа Читер начал камыш ненавидеть. Нет, не тот, который Жук убрал, чтобы расчистить себе место для занятий физкультурой, а тот, через заросли которого пришлось пробираться.

Март подробно расписал маршрут, объяснив, чего следует опасаться на разных его участках. Но вот про засилье докучливой растительности ни единым словом не обмолвился. Похоже, этот жестокий тип даже считал ее полезной.

С таким предположением, скрипя зубами, можно частично согласиться. Путь пролегал все по тому же мелководью, на которое грохнулся Читер. Оно простиралось вдоль краев одного из каскадов сложно устроенного водохранилища, которое к югу отсюда затапливало десятки квадратных километров. Кластер со всеми дамбами прилетал целиком или почти целиком, поэтому значительная часть воды сохранялась. Но, разумеется, не вся, а подпитки больше не было. Из-за потерь она частично отходила от берегов, обнажая полоски грязи голой или грязи, густо поросшей камышом.

Вот по таким местам и приходилось пробираться. Высота растительности обычно не меньше двух метров, а местами даже больше. Стебли толстые и крепкие, раздвигаются и ломаются с немалым трудом. Каждый шаг отнимал столько же сил, сколько с десяток шагов по нормальной местности. Плюс ноги нередко зарывались глубоко в ил. Как ни старался ставить их на прижатую к дну растительность, удерживаться на хрустящей опоре получалось не всегда.

Людей, бредущих по камышу, со стороны не разглядеть. Разве что некоторые сенсы смогут просветить. Зато верхушки потревоженных стеблей просматриваются прекрасно с любой возвышенной точки. И треск, с которым тройка игроков продирается сквозь заросли, в тишине безветренной ночи разносится далеко.

Но Март заверял, что волноваться по этому поводу не следует. И, несмотря на сомнения Жука по поводу замыслов лидера, Читер быстро начал понимать, что лидер прав.

Дело тут не только в планах Марта, но и в том, что водохранилище кишело мелкой и шумной живностью. Утки, лебеди, ондатры, выдры и прочие обитатели или не спали ночами вообще, или просыпались, напуганные приближением людей. Волнуясь по этому поводу, начинали также шуметь камышом и громко плескаться.