Верь в меня (СИ)

Но очень сомневаюсь, что примут мои родители, если узнают, что внуков от старшей дочери им никогда не дождаться.

— Мам, потом поговорим, — вспыхиваю я, а Данил сжимает под столом мои пальцы, пытается успокоить.

— Ань, ну правда. Чего к детям прицепилась? Молодые же ещё. Пусть для себя поживут. А нарожать детишек всегда успеют, — подмигивает папа, мол, мама реально не в тему сейчас.

За столом повисает пауза. Мама недовольная, что отец оборвал её так бесцеремонно, но возразить при Даниле не решается. А я-то знаю, что батя сегодня выхватит от мамы, что посмел ей закрыть рот при Потоцком. Она такая — властная, с замашками абьюзера. Раньше, когда я была маленькой, то особо не понимала: как тяжко живётся отцу рядом с этой женщиной. Сейчас удивляюсь терпению папы. Любит её, наверное.

— Фёдорович, обновляйте, — паузу прерывает Данил, подвигая к отцу пустую рюмку.

Сделав вид, что что-то срочно понадобилось в холодильнике, мама резко встаёт со стула. Я провожаю её взглядом и понимаю, как непросто мне будет в дальнейшем. Но об этом переживать совсем не хочется. Надеюсь, она когда-нибудь примет мой выбор. Возможно, я ей сочиню, что решили с Данилом остаться чайлдфри. Не уверена, что мама в курсе значения этого слова, но об этом сейчас тоже хочется париться меньше всего.

Через пару часов папа прилично накачивает Потоцкого самогоном. Данила развозит на глазах, но я даже не пытаюсь остановить папу. Вряд ли папа поймёт, если скажу, что Данилу будет плохо после его самогонки, его же дистиллят самый лучший, от него голова не болит.

Воспользовавшись возникшим за столом диалогом, я незаметно выхожу на улицу покурить айкос. Прячусь за углом дома. Только успеваю затянуться, как слышу приближающиеся шаги.

— Да ладно тебе, Насть. Кури. У тебя уже муж есть, пусть он и воспитывает, — мама становится рядом, заинтересовано смотрит куда-то перед собой. Подозрительно молчаливая.

— Мам, мы, наверное, уже поедем. Темнеет, — меня немного потряхивает, но волнение стараюсь тщательно скрыть.

— Остались бы с ночёвкой. Я в твоей комнате постелю.

— Спасибо, но нет. Боюсь, Данил не сможет долго продержаться. Мам, ему реально пить нельзя, он потом в обнимку с тазиком всю ночь.

— И чего раньше не сказала? Я бы быстро забрала у бати бутылку, — начинает возмущаться, но тут же отмахивается рукой, мол, пошло оно всё.

А мне так хочется обнять свою колючую маму и хоть раз постоять с ней рядом ни о чём не споря, ничего не доказывая.

— Можно я тебя обниму, мам? — не дождавшись ответа, крепко обнимаю маму за плечи. И мне сейчас так хорошо рядом с ней, ведь какая бы она ни была, я люблю её безусловной любовью просто потому, что она есть, что подарила мне эту жизнь.