Верь в меня

Хоук, который находил воду приятной, но весьма прохладной, только вздохнул. Он, разумеется, почувствовал немалое облегчение оттого, что с Кристой ничего плохого не случилось, но ужас, пережитый им, все еще не отпускал его. Он не помнил случая, чтобы страх охватывал его с такой силой — даже на поле битвы, где это чувство было неизменным спутником каждого разумного человека.

Страх вынудил его говорить строже, чем того требовали обстоятельства.

— Вода не слишком-то теплая. Пожалуй, пора кончать. Криста выглядела удивленной и разочарованной, но не спорила. Она по крайней мере послушна, сказал он себе, когда они вышли на берег. Но, наклонившись и выжимая мокрое платье, Криста сказала:

— Я полагаю, что не стоит плавать в одежде. — Она подняла голову, посмотрела на Хоука и добавила: — Дома я плавала в рубашке.

Она не сообщила, хотя какое-то озорное чувство так и подмывало ее сделать это, что иногда плавала и вовсе без иного одеяния, кроме покрывала из ее шелковистых волос.

Хоук смотрел на нее недоверчиво, пока не сообразил, что девушка говорит всерьез. Значит, стоит только поощрить се самую малость, и леди Криста вернется в воду в одной рубашке. А ему что останется делать? Сидеть на берегу и наслаждаться картиной? Или, может, присоединиться к ней? Что ж, превосходная мысль. Желание, с которым он боролся все утро, снова вспыхнуло. Он выругался себе под нос и бросил Кристе свой плащ.

— Вот, наденьте это. Она возразила:

Криста была явно равнодушна к тому, что мокрое платье облепило ее, подчеркнув высокую грудь и сделав заметными твердые кончики сосков; тоненькая гибкая талия, плавные очертания бедер, стройные длинные ноги… Хоук никогда не считал себя человеком с большим воображением, но сейчас оно ему и не требовалось, чтобы представить Кристу обнаженной. Она была его суженая. Многие пары спали вместе до брака, и многие невесты получали благословение церкви уже после того, как их первый ребенок был зачат. Никто не станет осуждать его. Никто… за исключением разве что самой леди Кристы, но, судя по тому поцелую, которым они обменялись в конюшне, преодолеть се сопротивление было бы легко и приятно для них обоих.

Но он человек твердых правил — черт побери! — и ни одна женщина, пусть самая желанная, не заставит его забыть об этом. Он сделает се своей женой в установленное им самим время и на собственных условиях.

— Наденьте плащ, — повторил он, и на этот раз тон его голоса предупредил Кристу об опасности.

Она подняла голову и посмотрела прямо на Хоука. Яркий румянец расцвел на ее щеках. Криста поспешила отвернуться. Когда она села в седло, плащ плотно облегал тело.

Они возвращались той же дорогой, но молча. Несмотря на сумятицу в мыслях, Хоук пристально вглядывался в Кристу.