Верь в меня

Закончив, она ожидала, что они вернутся к приятному занятию.

Однако Хоук думал иначе. Он встал с постели и потянулся за своей туникой.

— Я пойду и убью его немедленно.

— Подожди! Что ты затеял? Не надо!

— Я вернусь очень скоро. Никуда не уходи.

Она кинулась к нему и отобрала тунику.

— О чем ты говоришь? Убить Юделла? Ты сошел с ума! Если он умрет, Мерсия восстанет.

— Ты понимаешь все наоборот. Мерсия восстанет, если он будет жить.

Криста поняла. То, что она считала пустым запугиванием, было реальностью. Она ужаснулась, но на смену страху тотчас пришла надежда. Слава Богу, Хоук знает, а раз так, знает и Альфред.

— Как ты думаешь, ради чего я был вызван в Винчестер? Она в изумлении уставилась на Хоука.

— Ты полагаешь, что Альфред объединил разрозненные королевства, принес свет учения туда, где царила тьма, и стал надеждой для своего народа во имя грядущих поколений, не следя при этом зорким взглядом за всем, что происходит вокруг него?

— Но в таком случае… надо что-то предпринимать.

— Да, вот потому-то я…

Он собирался убить Юделла. Если не сейчас, то очень скоро. Стоя среди мерсианцев и предлагая Юделлу двойную виру, большие деньги, на которые можно было набрать целую армию, Хоук знал, что тот эту армию не соберет. Когда он предложил отхлестать себя плетьми, он знал, что рука, держащая плеть, скоро окажется в могиле.

— Не теперь! — с горячим чувством произнесла Криста. Она швырнула тунику в дальний угол комнаты, потом быстро сняла с себя рубашку и встала перед Хоуком обнаженная.

— Ты не сердишься из-за Торголда?

— Нет, я собираюсь убить Юделла.

— Я это понимаю. Но если бы ты хотел пролить кровь в королевском замке, Юделл был бы уже мертв. Уголки его губ слегка дрогнули.

— Ты способна вывести из себя кого угодно, однако у тебя на плечах хорошая голова.

Очень ясно и отчетливо, полагая, что ей следует сделать это, пока хватает храбрости, Криста сказала:

— Я часть твоего мира и часть чего-то другого. Всю свою жизнь я с этим боролась. Когда приехала сюда, мне было страшно встретить в будущем только горе. Я поступила неправильно?

Кристе вдруг стало холодно, так холодно, что она задрожала. Она хотела обхватить себя руками, но они не поднимались. Единственное, что она могла сейчас, — это стоять и смотреть на Хоука, сгорая от желания.

— Глупая ты женщина, — проговорил он с грубоватой нежностью, привлек Кристу к себе и обнял. Так, не разжимая объятий, слившись в поцелуе, они, спотыкаясь, добрались до кровати.

Их разбудили доносившиеся из королевского зала звуки шумной пирушки. Отсутствие Хоука и его нареченной, несомненно, дало собравшимся повод для особого веселья. Но это ничего не значило.