Не верь мне

"

"Затем ухватила её под руку и потянула прочь от тротуара обратно к универу. Сама не знаю, чего я ждала. Что он не пойдет за нами, что мне удастся отсидеться в столовой или, еще лучше, прямо в холле? Или, наоборот, что он остановит? Единственное, о чем я думала — что нужно побыстрее убраться подальше от него. Куда угодно, только бы не видеть, не смотреть ему в глаза и не вдыхать запах его одеколона.

— Алина! — услышала я зычный голос Олега и на мгновение затормозила. Всего мгновение, которого ему было достаточно для того, чтобы нагнать меня.

— Алина, выслушай меня. — Прозвучало буквально за спиной. Он не просил — говорил спокойно, ровно, без какого-либо намека на нервозность. Как будто даже не сомневался, что я стану его слушать. Хотя, о чем я?! Он действительно не сомневался.

Я отпустила руку Инны и медленно развернулась, намереваясь высказать Громову все, что о нем думаю, припечатать его словами так, чтобы он забыл о моем существовании, чтобы… Но едва взгляды наши столкнулись, слова застряли в горле, и вместо гневной речи я выдавила лишь:

— Нет.

Что его совершенно не убедило. Сделав ещё один шаг ко мне, он вновь погрузил меня в себя, заставил вспомнить его запах, и без того намертво въевшийся мне под кожу, его руки, его губы, его слова.

Шавка. Бездомная шавка. Три дня, коря себя на чём свет стоит, я пыталась найти оправдание его поведению, но не находила. Три дня, несмотря ни на что, я ждала, что он отыщет меня и найдет нужные слова, чтобы я его простила. Каждый из этих трех бесконечных проклятых дней я ждала. Ждала каждый час, каждую минуту. Но ничего не происходило. Только горечь становилась сильнее, а к ней примешивалось ощущение собственной ненужности. Сколько бы ни заверяла я себя в том, что не одна, что у меня есть Инна, есть становящаяся все больше Горошинка внутри меня, ничего не помогало. С каждой секундой ожидания горечь усиливалась. Я и правда безмозглая наивная дура, которую лишь пальчиком помани, и она свернётся у ног своего хозяина. Влюблённая по уши дура…

— Алина…

— Я не хочу с тобой разговаривать!

— Тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь, — резко, так, что я и опомниться не успела, Громов ухватил меня за предплечье и рванул на себя. — Ты выслушаешь меня.

— А твоё желание — закон. Да?! — я попыталась вырваться, но добилась лишь того, что Олег крепче стиснул мою руку.

— Она идёт со мной, — это Олег бросил уже притихшей Инке.

— Хорошо, — услышала я покорное и порывисто обернулась на подругу. Та, поймав мой яростный взгляд, лишь виновато улыбнулась и пожала плечами. Вот же зараза! Если это она тоже называет помощью, то наши представления об этой самой помощи с ней крайне разнятся.

— Я буду кричать, Громов, — прошипела, когда Олег, вырвав у меня сумку, потащил меня к своей машине.