Не верь мне

Дрянь, а не подруга!"

"— Я просто хочу быть с ним рядом, — глухо договорила Инна. — Я его люблю. Люблю, понимаешь? — неожиданно глаза её наполнились слезами. Второй раз за такой короткий срок я видела ее слезы.

Она всхлипнула, я же, потянувшись к ней, обняла, погладила по темным волосам и успокаивающе проговорила:

— Всё наладится.

— Да ничего уже не наладится, — обняла меня Инна в ответ. — Если бы я просто была молоденькой студенткой — одна проблема, но решаемая. А тут… студентка, работающая в эскорте…

— Но если бы не твоя работа, ты бы с ним никогда и не встретилась. А если бы встретилась, он бы, может быть, даже не взглянул в твою сторону. Сейчас у тебя, по крайней мере, есть возможность быть с тем, кого ты любишь. Используй её.

— Предлагаешь всё же стать его содержанкой? — всхлипнув, Инна отстранилась и, хмуря лоб, глянула на меня. Она даже сейчас была красивой. Женщина, умеющая красиво плакать.

У меня так никогда не выходило: сопли, красный нос, пятна на щеках.

— Нет, конечно! Стать для него той, которую он не сможет отпустить, — улыбнулась я.

— Той, которую он не сможет отпустить… — повторила Инна, глядя куда-то мимо. — А знаешь, — снова на меня. — Ты права.

Минутную слабость сменила решимость. Наверное, в давние времена именно такие, как она, становились отважными амазонками. И именно такие, как она, потом с позором покидали свое племя, ведомые голосом не разума — сердца. Сердце… Моё собственное тоже предало меня.

— Конечно, права, — хмыкнула и хотела добавить, что всегда права, но, увы, это было бы откровенной ложью.

— Алин, ты прости меня, — вздохнула Инна. — Прости, что я все рассказала Вадиму. Я правда хотела, как лучше. Макс — редкостный мерзавец. Его отец не такой, и он искренне желает тебе помочь.

— Тоже предложит мне снять квартиру? — попыталась отшутиться я, не настроенная снова обсуждать это.

— Возможно, и предложит, — совершенно серьезно сказала Инна. — Только вот у тебя, в отличие от меня, есть шанс стать частью его семьи. А за свою семью Вадим Козельский будет сражаться до конца.

— Мне не нужно это, — мотнула головой.

— Но ты мать его внука. Он переживает за тебя.

— Пусть за сына своего переживает, — поджав губы, я кинула раздраженный взгляд на Инну.

— Макс пройдет лечение в частной клинике. Вадим поставил ему ультиматум — либо так, либо он лишает его наследства.

— И Максим, конечно же, согласился. — Как же он без папочкиных денег! И дня ведь не проживет.

Скрыть своего презрения я не смогла. Да и не хотела скрывать его. После произошедшего в доме Егора я потеряла последние крупицы хоть каких-то добрых чувств к нему. Нет, кое-что было — благодарность за горошину. Пусть даже горошина эта перевернула мою жизнь вверх тормашками и совсем не облегчила её.