Не верь мне

— Ты, — подтвердил Громов, сложил лист и бросил в так и оставшийся раскрытым ящик. Он всё ещё выглядел разгневанным, но, кажется, взял себя в руки. Черты лица стали немного мягче, взгляд тоже перестал быть таким пугающим. С грохотом, совсем не жалея дорогое дерево, он захлопнул ящик и шумно выдохнул. — Нарисовал его я. Моя жена тут ни при чём.

Я всё еще недоверчиво смотрела на него. Олег Громов, вне всяких сомнений, человек разных талантов, но чтобы еще и настолько хорошо рисовать… Ему бы стоило не клинику открыть, а художественную школу. Но вот снова… Что я знаю про него? Ничего.

— Почему ты нарисовал рядом с собой меня?

— Потому что мне так захотелось, — ответил спокойно. — Ещё вопросы?

Потому что ему так захотелось. Какие еще вопросы могут быть после такого ответа. Всё логично и не требует пояснений. Это ты, Алина, всё никак понять ничего не можешь.

— Я не отдам тебе ребенка, Олег, — сказала уверенно, понимая, что всё не просто так. Нет, не понимая — чувствуя. Интуиция у меня всегда была так себе, но наше знакомство началось слишком уж странно, чтобы не придавать теперь значения внутренней тревоге. И рисунок этот… Он, я и мой малыш… — Что бы ты ни задумал, у тебя ничего не выйдет.

— Я это уже слышал, Алина, — напомнил он, как будто я могла забыть. — И уже тысячу раз отвечал тебе, что твой ребенок мне не нужен. Хватит.

Терпение его было на пределе, и это резкое «хватит» стало тому подтверждением. То, что он сумел унять гнев, ещё не значило, что гнев этот не кипит внутри него.

— Мне надоело повторять тебе одно и то же. Благодаря мне у тебя есть крыша над головой, есть работа. Ты находишься под медицинским наблюдением. Умей ценить хорошее отношение к себе, — договорив, он отошёл от стола. Расставив ноги на ширину плеч, посмотрел в окно.

Я молчала. Могла бы сказать многое, но боялась, что тогда мы зайдём слишком далеко. Да и голова начала ныть. Кажется, моей горошинке не понравилось, что я разнервничалась.

— Это всё? — сухо осведомился Олег, обернувшись ко мне.

— Не всё, но, так понимаю, большего я не услышу, — отозвалась гневно.

— Верно понимаешь, — согласился он. — Больше не входи в мой кабинет без разрешения. Иначе я поставлю камеры и буду следить за каждым твоим шагом в моём доме. Уяснила?

— Да, — опустила глаза.

— Вот и отлично, — жестко выговорил Олег. Вернулся к столу, обошёл его и, присев на край, начал расстегивать рукава на рубашке.

Я так и стояла, наблюдая за ним.

— Теперь иди спать, Алина, — будто вспомнив о моём присутствии, приказал Громов.

Я недовольно выдохнула.

— Как скажешь, — процедила и выскочила за дверь.

Первым моим порывом было тут же собрать вещи и уйти из этого дома, но к моменту, как я дошла до своей комнаты, былой пыл поугас. В сухом остатке было все то же: — куда я пойду.