Верь мне

Может он и не понял, что я ему написала? Судя по виду, такое вполне может быть.

— Я получил твое сообщение, — Амиров сел на стул и мне вдруг тоже захотелось на что-то опереться. — Поговорим об этом утром? — в его голосе ни грамма радости.

— Нет! — срываюсь, потому что нервы за день так накалены, что скоро начнут плавиться и стекать лужицами на пол. — Сейчас, — выдыхаю, стараясь взять себя в руки."

"— Хорошо, — кивает. — Если хочешь, поговорим сейчас, — вздыхает, по старой привычке нервно приподнимает пальцами волосы от корней. — Сейчас не время, — произносит как приговор. — Я очень люблю тебя, Тась, но пока не до детей, ты же должна сама это понимать.

Гера словно готовился к этому разговору. Фразы звучат заученно, выверено и очень больно. Эти слова что-то переключают в моей голове. Я подскакиваю на ноги.

— Аборта не будет! — я даже не плачу. Меня до трясущихся рук кроет от ярости.

— Ребёнок не входит в мои планы на ближайшее будущее, — холодно заявляет моя первая и единственная любовь.

— Тогда проваливай, — голос все же дрогнул.

— Тай, — он обнял руками за плечи, заглянул в глаза. — Пожалуйста, давай...

— Пошёл вон! — дёрнула плечами. — Между тобой и им, — бережно положила ладошку на живот. — Я точно выбираю не тебя!

— Тась, — Гер жмурится, будто я ударила его. Меня выворачивает от обиды и отчаяния, но это мое решение, мой ребенок. Я справлюсь сама, если Амирову он не нужен. — Не надо, — вся напускная холодность и театральное спокойствие слетело с него как шелуха. — У нас ничего нет! Что ты сможешь дать этому ребенку? Кто будет его обеспечивать? Платить за образование? Питание? Одежду? Твой папа? Я не подписывался на такое!

— Ты же работаешь, — опираюсь поясницей на подоконник. В ногах совершенно не осталось сил. Плотнее укутываюсь в плед закрывая от него свой плоский живот. — Этого хватит. Ребенку не нужны миллионы, Гер. Ему нужна любовь родителей!

— Тась, я прошу тебя, — он подходит ближе.

Я не могу смотреть ему в глаза. Я должна выдержать это!

— Таськ, я же сдохну без тебя, ты знаешь. Не надо. Не ломай все, что у нас сейчас есть. У нас обязательно будут дети. Двое, трое. Сколько захочешь. Я прошу лишь время. Я тоже имею право голоса.

— Уходи, — толкаю его в грудь. — Просто уходи, Амиров.

— Тай, — он умоляюще смотрит, как побитый пес, виновато и тоскливо.

— Аборта не будет, Гер. Я все сказала. Ты знаешь, где дверь, — обошла его, легла в спальне на кровать, поджала под себя ноги и жду заветного щелчка дверного замка, чтобы разрыдаться в подушку и Амиров этого не услышал.

Несколько минут тишины. Тяжелые шаги. Дверь хлопнула так, что во всей квартире задребезжали стекла. Это стало спусковым крючком для моей истерики. Она должно ждала, чтобы теперь вырваться наружу.