Верь мне

Сначала была не готова, потом поняла, что мне и так совсем не плохо, а сейчас я почти сдалась, но и этого Герману знать совсем не обязательно.

Глава 8. Да будет так!

Герман

— Да, отец! — рыкнул в трубку.

Я вышел от Таи в коридор и еще не успел успокоиться. Во мне играет коктейль из выпитого за вечер алкоголя и ревности.

— Не ори. Как прошел ужин? — интересуется он.

— Быстро, — стараюсь успокоиться и слушая его в пол уха торможу себя, чтобы не вернуться к ней. К своей гордой кареглазой малышке в очень - очень коротком полотенце!

— Гер, ты прекрасно знаешь, о чем я, — отец снова давит.

— Па, а если я другую люблю? — тишина в трубке. —  Ты же любишь мать! Я вижу это. Все детство видел и сейчас ничего между вам не изменилось. Я тоже так хочу! — несет меня под воздействием повышенного градуса в крови. — Зачем мне твоя Милли? Ломать? Я сломаю, она хрупкая, что пипец! И зачем она потом мне? Чтобы ненавидела и шарахалась?

— Прекрати истерику! Ты пьян? — отец не слышит меня.

— Какая разница? — опустился по стене, сел на пол, сжал пальцами отросшую челку.

— Не смей садиться за руль в таком состоянии, Гер.

Заботливый…

— Ты ушел от темы, — напомнил родителю."

"— Я вернусь из Штатов, и мы поговорим. Пока ничего не изменилось и не надо никого ломать! — рычит отец. — Нормально ухаживай за девочкой. Она влюбиться в тебя должна, а не шарахаться, как от огня.

— Бизнес превыше всего? — разочарованно хмыкнул в трубку.

— Не надо, сын. Я нормального будущего для тебя хочу, — отец старается говорить спокойнее, но я слышу, как его голос вибрирует.

Почему я до сих пор не бросил трубку?

— Тогда дай мне свободу! — снова срываюсь.  — Я даже женщину себе выбрать не могу в жены без твоей указки! Тебе не кажется, что это перебор?!

— Гер, я видел твоих баб! Провинциальные шлюхи и первокурсницы, которые готовы раздвинуть ноги ради того, чтобы закрепиться в Столице. В которую из них ты влюбился? М?! А может в замужнюю Настю из твоего подъезда? В кого из них? — молчу.  — То-то же. Просто прищеми яйца и сделай то, что тебе говорят, а когда я прилечу, мы вернемся к этому разговору.

— Счастливо, — хотел сбросить вызов, но отец снова рявкнул в трубку.

— Гер!

— Что? — устало тру лицо ладонью. Вижу через щель приоткрытой двери силуэт хрупкой рыжей девчонки, что стала занозой в моей заднице.

— Не вздумай в таком состоянии заявиться к матери. Иди проспись, сын, — дает команду отец.

— Слушаюсь! — вызов я все же сбросил, едва не зашвырнув мобильник в стену напротив.

Осторожно поднялся. В висках уже стучит головная боль. Я начал стремительно трезветь. Опьянение вытесняют злость и адреналин.

Тихо вошел в спальню Милли. Она стоит на балконе рассматривая свои новые «владения».

— Любуешься?  — прижал ее всем телом к перилам.