Город Ящерров: Венилакриме

И когда ты пришшшшла спасать меня — я понял… что бы это ни было, оно взаимно.

— Ты… ты бы меня что, на цепи держал, если бы не… не уверовал в мои чувства? Какие к чертям чувства, если я сама не знаю, зачем вернулась за тобой?

Я понимала — Руанн раздражён.

— Ты склонна врать сама себе. Плохая черта характера.

— Так не терпи! Я могу прямо сейчас покинуть этот дом.

Его слова пришибали. На протяжении нескольких дней мне удавалось гнать жестокую реальность прочь. А теперь он бросил правду мне в лицо. Некуда прятаться, некуда идти.

— Но это ты виноват, что у меня нет дома, — прошептала. — И сейчас ты хитришь, — «не жалеть себя, Лин, только не жалеть», — намекая, что за каких-то несколько дней я стала зависимой от своего злейшего врага! Ведь это ты, Руанн, разрушил мой дом, ты сделал меня зависимой.

— Лин, — его голос смягчился, — вы полезли в Маятник, не мы к вам. Мы виноваты лишшь в том, что не позволили вам проникнуть в нашш город.

— Вот тут ты права, — выдохнул устало. Его мои слова не впечатлили. — Меня здесь быть не должно. Вся проблема в том, что я пытаюсь говорить с тобой, руководствуясь понятиями твоего мира. Венилакриме… Мне с самого начала стоило сказать, что у нас другая иерархия. Ты для меня — самое ценное. И я не могу этому сопротивляться. Цепочка замкнулась в тот день, когда я впервые к тебе прикоснулся.

Я почувствовала дыхание Руанна на шее.

Моя кожа покрылась мурашками. Руанн продолжал говорить:

— Для меня ты не просто женщина. И ты не знакома с нашшими обычаями, а потому даже не представляешшь, чего стоит моё признание. Подобные слова я не говорил никому. И не скажу. Ради тебя я нарушшил все мыслимые протоколы. Правила, на выполнении которых так настаивал и за несоблюдение которых жестоко наказывал. Ты приехала в мой дом, не зная, от какой опасности я тебя спас.

«Ну и что?» — рвалось выкрикнуть инфантильное создание внутри меня. Но правда в том, что Руанн действительно спас. Он мог запереть меня в подвале, никто бы и слова не сказал. Мог отдать меня под трибунал.

Даже то, что у меня есть право сердиться и требовать объяснений, — привилегия, которой не было на «Станции 5».

Я освободилась от его рук, встала с кровати и подошла к окну. Я нуждалась в движении и таким образом пыталась сбросить с себя тяжесть сказанных Руанном слов.

Какая красивая ночь. Какая природа. Всё это — для ящерров.

— А как… как насчёт остальных? Кто подлежит суду?

Он подошёл ко мне. Мы стояли так близко друг к другу — две натянутые, как струны скрипки, фигуры.

— Все, кто замещал Главу, почти весь высшшший состав. Им вынесли приговор вчера, сегодня привели его в исполнение. Большшшшинство — мертвы.

Мне нужно на улицу. Как же я хочу на улицу. Устала. Та правда, о которой я так мечтала, захлёстывала. Поглощала.