Венецианское завещание

Заканчивая разговор, команданте спросил, где именно находится купчая, и, услышав ответ, сказал:

– Вот пусть она там и остается, а мы присмотрим за ней. Вам, дорогая синьорина Дайнека, я советую немедленно покинуть Венецию. Вам есть куда поехать?

Она кивнула, а сама подумала:

За дверью ее ожидали братья Делле Пецце. По их лицам было видно, что, как бы глубоко ни было горе, они не могут обойти вниманием своего главного клиента. Вернее сказать, самую главную клиентку за всю историю существования адвокатской династии Делле Пецце.

– Синьорина Людмила, – вкрадчиво и сдержанно начал Алберто. – Мы должны серьезно поговорить.

Его брат строго смотрел на Дайнеку. Она же внимательно слушала.

– Дело в том, что мы обязаны призвать вас прислушаться к голосу разума. А он гласит…

Дайнека прервала его:

– Простите, вы забываете, что я иностранка и понимаю не все из того, что вы говорите. Пожалуйста, если можно, проще… Извините, – совсем растерялась она.

– Если проще, – почти закричал Энрико, перебивая брата, – вы должны! Вы просто обязаны немедленно вписать свое имя в купчую! Надо положить конец этой безумной гонке за состоянием.

Алберто вмешался, успокаивая брата:

– Я знаю, знаю, мы условились говорить спокойно. Но уже погиб Луиджино… Если бы еще вчера… – Он безнадежно взмахнул рукой и, отвернувшись, подошел к окну.

– Понимаете, – снова заговорил Алберто, – необходимо положить конец этой страшной погоне за наследством. Пока существует возможность получить его, преступники, уже раз решившись на убийство, не остановятся.

Усевшись, Алберто продолжил:

– У нас с вами нет другого выхода, синьорина Людмила. Потому что вслед за Луиджино могут вынести вперед ногами вас, или меня, или Энрико. Выбирайте… Они убьют любого, кто стоит на пути к деньгам. А деньги, согласитесь, немалые.

– Хорошо, – подумав, ответила Дайнека. – Но вы должны дать мне слово, что не оставите попыток найти прямого наследника. Или даже не прямого. Любого!

Братья Делле Пецце переглянулись и хором воскликнули:

– И еще одна очень важная вещь!

Лица обоих братьев вытянулись в ожидании какого-нибудь невыполнимого условия, но они готовы были стойко перенести любое испытание.

– Я должна открыть галерею. Выставить картины Николая Бережного здесь, в Венеции… – И вдруг добавила, тоненько и жалобно: – Можно?

Братья шумно загоготали и замахали руками:

– Все, что угодно, синьорина.

Было приятно видеть их улыбающимися, и она тоже улыбнулась.

– Простите… – Дайнека услышала звонок своего телефона. – Слушаю.

– Дайнека, это ты? – осторожно спросил Дашин голос.

– Я! Это я! Как у тебя дела?

– У меня все очень, очень хорошо, – тихо сказала Даша. – Просто я сейчас не могу говорить громко. Знаешь, где я? В модном доме Труссарди… Сама в это не верю.