Венецианское завещание

Еще не дослушав ее, но уже оттолкнувшись от стола, синьора Дзанкини начала быстро-быстро говорить, при этом ухватилась за сумочку, складывая туда пачку сигарет, очки, телефон… и много еще чего.

– Печально, ах, как печально… Но от старых обязательств нужно освобождаться, моя дорогая. Несмотря на то что к вам эти обязательства не имеют никакого отношения, прошлое не должно отравлять жизнь. О прошлом всегда нужно вспоминать легко, радостно и светло! Обязательства – это страшная, страшная вещь, они вызывают чувство ответственности, а это конец для человека творческого, оно убивает непосредственность и желание жить… Это ужасно! Необходимо освободиться от всех этих теней, призраков и путаницы… Патришья! Патришья, подайте мне пальто, сиреневое с вышивкой, и ботики… те, что с цветочками, и срочно вызывайте такси! – последние слова синьора Дзанкини выкрикивала уже в приоткрытую дверь.

– Вы еще не одеты, деточка? – Обернувшись, Присцилла Дзанкини с любопытством наблюдала, как Дайнека натягивает на себя новое пальто. – Какое у вас приятное пальто, но, на мой взгляд, вам больше подошли бы джинсики, курточка, кроссовки… Помолодежнее, знаете ли, повеселей! А то как-то скучновато, как-то уж слишком по-английски, чопорно. Вы позволите мне так говорить? Девочка моя, мне уже семьдесят пять лет, поверьте, я заслужила это право. – Опираясь на руку водителя, она спускалась в катер-такси, колыхавшийся у позеленевшей от сырости двери, которая выходила на канал прямо из ее игрушечного кабинета.

Спустя полчаса они уже поднимались по ступеням отеля «Корона» на второй этаж. Проследовав по длинному коридору, зашли в комнату, где, казалось, остановилось время.

– Вот. – Дайнека развела руками. – Это картины художника Николая Бережного.

Синьора Присцилла не торопясь раскрыла сумочку, достала из нее очки, вышла на середину комнаты и, стоя на одном месте, медленно поворачивалась вокруг своей оси, рассматривая картины. Она вдруг сделалась очень спокойной и строгой. Все ее симпатичные и лукавые ужимки улетучились, и лицо стало совсем другим.

Долгое время она стояла так, лишь изредка наклоняясь и вглядываясь в полотна, потом, наконец, перевела взгляд на Дайнеку.

– Я берусь за это дело. И отказываюсь от гонорара. Вы можете гордиться, деточка, вы находитесь у истока славы великого художника.

– Синьорина Людмила? – по телефону Дайнека не узнала голос девушки.

– Это из конторы проката автомобилей, помните? Вы просили сообщить, когда ваш друг Константин Мачульский вернет машину.

– Конечно! Помню! Где он?

– Могу только сказать, что машину он оставил в нашем филиале в местечке Бишелье.

– Это неподалеку от города Бари.

– Спасибо! Спасибо вам!

– Подождите, это еще не все.