Венец карьеры пахана

Возможно также, что алмазы сгорели во время пожара в лагере, — и, не заметив на лице Яковлева какого бы то ни было интереса, Тарасов спросил: — Слышал о таком деле?

— Это случайно не то дело, что произошло в сорок пятом? — уточнил Виктор Ларионович.

— То самое. Именно в сорок пятом все это и приключилось.

— Знаю только, что такое дело существует. Знаю, что на нем стоит гриф «Совершенно секретно». Но то что касается деталей, то мне совершенно ничего не известно.

— Ничего, еще будет время познакомиться. Знаешь, все мечтал расколоть его сам, да, видимо, не судьба, — печально улыбнулся Тарасов. — Так что это дело придется держать на контроле тебе.

Так уж было заведено, что в силу существенной разницы в возрасте, Тарасов обращался к Яковлеву на «ты». И сейчас Виктор Ларионович вдруг почувствовал, что подобное обращение его слегка коробило. Но не делать же бывшему начальству замечание!

Яковлев вновь посмотрел на шкаф. Подумалось о том, что обязательно придет такое время, когда новый хозяин кабинета выставит на обозрение и его собственную фотографию. Возможно, что его репутация складывалась именно в эти самые минуты.

— Но мне казалось, что это дело передано в архив, — удивленно сказал он.

— Дело о пропавших алмазах никогда не будет передано в архив. Таковы инструкции, — спокойно объяснил Тарасов, ткнув пальцем кверху. — Слишком большие деньги. А как известно, такие вещи просто так не пропадают.

— А откуда эти алмазы?

— С Вишеры, частично и реквизированные… — Виктор Ларионович старался не удивляться. До недавнего времени он считал, что на этой небольшой уральской речушке добывают исключительно золото. А там, оказывается, и алмазы вовсю рыли! — Причем эти алмазы уникальные, если так можно выразиться. Я немного интересовался камешками. У меня даже дома небольшая коллекция собралась. Так вот, я тебе скажу, что алмазы с Вишеры самые чистые в мире. Их чистота составляет более восьмидесяти процентов! В ЮАР, где алмазы тоже хорошие, их чистота доходит в лучшем случае всего лишь до семнадцати процентов. Так что на Западе очень любят наши алмазы и платят за них очень хорошие деньги. Причем партия, которая пропала, была по-своему уникальной. Это был стратегический запас, который решили пустить на оплату поставок по ленд-лизу. Большинство этих алмазов были в среднем от шести до восьми карат!

— И каков же это будет размер?

— С ноготь большого пальца.

— Ничего себе! — озадаченно воскликнул Яковлев. — И что, за все это время они так нигде и не выплыли?

— Нигде! — уверенно ответил Тарасов. — Ситуация отслеживалась каждый год на протяжении шестидесяти лет, причем по всему миру. Круг людей, занимающихся алмазным бизнесом, не так уж широк.