Венец карьеры пахана

Расторопная официантка, увидев подошедших посетителей, мгновенно подскочила к столу, приветливо улыбнувшись, приняла заказ. Уже через пару минут на столе стояли четыре бутылки пива.

Милиционеры были в гражданском. Ни поведением, ни жестами они не отличались от многочисленных посетителей, заглядывающих в кафе. Единственное, что отличало их от прочих, так это глаза. Не то чтобы они были какие-то особенные, просто в них сквозила некая настороженность, словно стражи порядка по-прежнему пребывали на службе.

Внешне милиционеры выглядели абсолютными антиподами. У одного из них, того, что был покрупнее, глаза располагались на значительном расстоянии друг от друга. Подобная вещь очень выгодна для женщин, такое расположение глаз делает их симпатичнее. Но Петру, как он назвал себя, такие глаза придавали какой-то отталкивающий вид. К тому же они были какими-то водянистыми, слегка навыкате. Он напоминал какого-то крупного членистоногого с клешнями, при взгляде на которого непроизвольно берет оторопь. Весь его вид как бы кричал: «Обходите меня стороной, иначе я могу доставить вам неприятности!» Дружить с такими людьми всегда трудно. Кроме крепких клешней, они всегда имеют про запас ядовитое жало и пускают его в действие при малейшей опасности.

Другой был ниже первого почти на полголовы. Он представился Искандером. Заостренные скулы выдавали в нем тюркскую кровь, а глаза были в отличие от Петра, наоборот, — близко посажены к переносице. Взгляд пронзительный, острый, какой может быть только у волка, загнанного облавной охотой в ловушку. Даже улыбка, которая почти постоянно блуждала на его лице, не делала его более привлекательным. Их столик другие посетители кафе старались обходить стороной, как будто бы и впрямь ощущали исходившую от этой пары опасность.

Старшим в этом тандеме был Петро. И даже не потому, что он был старше по званию на одну звезду, а в силу своего характера, который невольно ощущался даже тогда, когда он молчал.

— Значит, вы хотите, чтобы мы охраняли вас во время сделки? — пошевелив бровями, наконец, уточнил Петро.

— Да, — как можно увереннее сказал Никита.

Беседа больше походила на допрос. И Зиновьев уже всерьез стал сомневаться в правильности их выбора. Костя Бармалей тоже все более мрачнел. Похоже, что нечто подобное ощущал и он.

— И что это будет за товар?

Петро удовлетворенно кивнул.

— Где мы будем находиться во время переговоров?

— За соседним столиком, — уверенно ответил Никита. — Но в разговор вмешиваться не нужно. Вы будете в гражданке, но важно, чтобы при вас были ксивы и «стволы».

— Вот оно как! А нельзя ли сказать поточнее, что это будут за камни? «Зелень»? «Шурики»? Раньше я такой предусмотрительности за Бармалеем не замечал.

Никита размышлял.