Венец безбрачия белого кролика

Пусть не каждый вечер, но хоть раз в неделю хочется провести пару часов с супругом. Без Ирэн в качестве войск наблюдения. Я понимала, что ты зависим от матери, но все равно ждала нашего с тобой уединения. Это не упреки, а попытка объясниться. Олег! Я встретила своего человека. Знаю его давно, но сейчас что-то щелкнуло и у него, и у меня, стало понятно: мы созданы друг для друга. Мы будем вместе. В борьбе за свою любовь я пойду на все! Письмо это отправляю по двум причинам. Я хотела от всей души поблагодарить тебя. И еще: не волнуйся. Ты скоро станешь свободным. Убедительно прошу тебя не говорить матери о моем послании. Она начнет интересоваться, где я. Скажи: «Марго бросила меня, умелась куда-то, взяла свои вещи, драгоценности, мои деньги из сейфа прихватила». Я не трогала твою наличность, правда, подарки забрала. Но Ирэн считает, что я способна на воровство. Надо оправдать ее ожидания. Дождись февраля. Тебе позвонят. Все сообщат. Прощай. Мы более никогда не увидимся, но я сохраню о тебе приятные воспоминания.

— Интересно, — протянул я, — когда она это вам отправила? И откуда?

— Не узнавал, но сейчас выясню, — улыбнулся Олег. — Пойдем ко мне в кабинет.

Прошло не так уж много времени, я получил ответ и удивился.

— Что вас удивило? — не понял Котин. — Звуковое письмо ушло из аэропорта Дели семнадцатого числа в восемь вечера по московскому времени. В Индии было на два часа тридцать минут больше. Что смутило? Она куда-то улетала бизнес-классом. Воспользовалась компьютером, который установлен в зоне для бизнес-пассажиров.

— Все бы ничего, но шестнадцатого числа Марго разбилась в горах, — пояснил я.

— М-м-м, — протянул сосед, — однако забавно. Покойники, как правило, молчаливы. Есть одна идейка. Но потребуется немного времени, чтобы…

И тут затрезвонил мой телефон.

— Вынужден ответить, — сказал я и вышел в коридор, говоря на ходу:

— Мне нечего сказать.

Ну и хорошо, значит, разговор может прямо сейчас завершиться, но что-то подсказывает мне: так легко я не отделаюсь.

— Мне нечего сказать, — закричала маменька, — а ты слушай! Явился на мое суаре! Вырядился идиотом.

— Вождем африканского племени, — возразил я.

— Дураком, — летела далее маменька, — вытряс из юбки блох! Они всех покусали! Люди до сих пор чешутся! Мне пришлось объяснять всем, что у них аллергия! Алло! Почему ты молчишь? Алло!

— Потому что ты говоришь, — объяснил я, — перебивать неприлично. Надеюсь, твои знакомые поверили в золотуху.

— Да! Да! Да! — заорала Николетта. — Но я знаю правду, поэтому ты обязан искупить вину. Извиниться за мой испорченный вечер!

— М-м-м, — пробормотал я, — не заметил, что гости страдали, все ели, веселились. Да, кое-кто почесывался, но совсем чуть-чуть.