Венерин башмачок

Только обещай, что ты выслушаешь меня до конца, что не будешь беситься и перебивать.

— Почему я должна «беситься»?

Лариса насторожилась. Она смотрела на Петрова, желая не только услышать, но и увидеть. Не упустить ни одной детали.

— Ларис… Я думаю, это мой ребенок.

— Ты рехнулся?

— Я тебя просил не перебивать? Ну наберись терпения, выслушай…

Лариса с беспокойством вглядывалась в лицо Петрова-старшего. Что она о нем знает? Может, он — того? Почему он никак не может устроиться на работу? Может, у него справка из психушки?

Лариса осторожно высвободила руки и отступила на шаг. Ей показалось, что глаза Петрова-старшего безумно горят. Ее заколотила дрожь. Петров сделал движение в ее сторону. Она качнулась назад и уперлась спиной в дерево. Он настиг ее.

— Тогда, в пещере… Короче, когда я нашел тебя, ты была без сознания. Я тоже долго блуждал, и когда пробирался, за мной завалило проход. Я выбрался в этот свод с водой, уже ни на что не надеясь. И вот — ты… Я стал приводить тебя в чувство. Ну, делать массаж, искусственное дыхание. Ничего не помогало…

Лариса не сводила глаз с Петрова. Слова доходили до нее с опозданием.

— Короче, я… Ты обняла меня, ну и мы…

— Что?!

— Все.

Коленки подкосились. Лариса опустилась на траву.

— Ты очнулась. Неужели ты совсем ничего не помнишь? Там был колодец, а я где-то читал, что такие колодцы служили соединением с рекой, там мог быть выход…

Сзади Петрова вдруг заплясал огонь. Он вскочил и принялся затаптывать то, что наделал его окурок. Сухая хвоя трещала, вспыхивая, как порох. Петров топтал огонь кроссовками, потом содрал с себя рубашку и стал ею помогать.

Лариса молча наблюдала за его усилиями. В мозгу лихорадочно проносились обрывки снов. Этот мужчина, с которым она занималась любовью во сне… Это смешанное чувство стыда и интереса при появлениях Петрова. Она начинала складывать все, как порванную открытку. В голове стало стучать. Во рту пересохло. Он воспользовался ее состоянием! Все это было на самом деле! Это не сон.

Она встала. Молча прошла мимо Петрова, прыгавшего по огню. Она шла отрешенная, не слыша, что кричит ей вслед Петров, не видя ничего перед собой.

Наконец он совладал с огнем. От рубашки остались одни обшлага и воротник. Петров держал глазами Ларису. Видел ее спину, мелькавшую меж деревьев, пытался угадать направление ее мыслей. Он прибавил шаг, потом побежал, но все равно было поздно, когда до него дошло, что сейчас произойдет. Лариса была уже у края лагеря. У самой дальней палатки стояла «Ока» Прытковой. Единственная в их лагере машина.

Лариса влетела в «Оку», захлопнула дверцу. Машина рванула с места, и Петров заорал на весь лагерь:

— Лариса!!!"

"К нему сбежались все, кроме той, которую он звал.