Венерин башмачок

— Как же ты уехала? Как он тебя отпустил?

— Он не отпустил. У меня пока еще паспорт наш и виза гостевая. Я ему ультиматум оставила в письменном виде. Я вернусь только в том случае, если он отселит от нас свою бывшую. Он думал, я его пугаю, пусть теперь убедится, что все серьезно.

— Он звонит тебе?

— Еще бы, — усмехнулась Лиза. — Каждый день. Он ведь врач. Понимает, что такое семичасовой перелет над океаном. Умоляет вернуться, пока не наступил срок родить. Но я непреклонна. Пусть сначала уберет от нас Адаму. Она все время на меня смотрит. Того и гляди — сглазит.

— А куда он ее уберет?

— Это его дело. Тем более что у него от нее нет детей. А у них там самое главное, чтоб дети были. Особенно сыновья.

— А ты сама-то кого больше хочешь? Девочку, мальчика?

— Мальчика. Чтоб Умару успокоился. А то придется рожать, пока не получится мальчик.

— А мне все равно. И мальчик хорошо, и девочка."

"— А Стае кого хочет? То есть я имею в виду — хотел? Лариса пожала плечами и поднялась с кровати. Она явно не намеревалась развивать эту тему. Но Лиза не собиралась отступать. Она так долго была вдали от дома, что теперь хотела наверстать упущенное. Все знать, во все вникнуть. Напитаться общением с родными досыта, впрок. Чтобы потом перебирать в памяти эти разговоры, впечатления. Приехав домой, она обнаружила, что всё изменилось и все изменились. И изменились слишком, так, как она, Лиза, не ожидала. Это ее немного обижало даже.

— Слушай, Ларис… Мне кажется, что в вашем со Стасиком случае главное — ребенок. У вас не было детей, и отсюда разногласия. Но теперь… Теперь все изменилось! Вы опять можете быть вместе, нужно только кому-то сделать первый шаг. И он, я уверена, его сделает…

— Я его не люблю больше, — оборвала Лариса.

— Откуда ты знаешь? — не сдавалась Лиза. — Ведь ты не помнишь! Не помнишь ваших прежних отношений, поэтому тебе и кажется, что чувства остыли. Но ведь ты когда-то вспомнишь? А время будет упущено. Я слышала, что важны первые месяцы. Чтобы отец был рядом с ребенком. Когда он родится, когда улыбаться начнет и все такое.

— Лиза, я решу это сама.

Лиза закусила губу и некоторое время молча наблюдала за сборами сестры. Наконец не выдержала и спросила самым невинным тоном:

— А на этот раз детей хоть кто-нибудь будет сопровождать? Кроме тебя и твоей, извини, чокнутой коллеги?

— Прыткова экстравагантная, но не чокнутая. А из родителей будет Петров. Он устроился в группу работать.

— А-а… — хитро прищурив глаза, протянула Лиза. — Тогда все ясно…

— Что тебе ясно?

— То, что у тебя с Петровым роман! Ага! Ты краснеешь! Угадала! Угадала!

— Лизавета! Ты в Африке у обезьян научилась кривляться? — строго, как на уроке, нахмурилась Лариса.

— Любовь в экстремальных условиях! — потешалась сестра.