Фальшивая Венера

В пыльной каморке рядом с кухней накрыли стол для прислуги, и я, разумеется, входил в ее число, потому что был лишь реставратором, художником был Тьеполо, а он умер. Нельзя же ожидать, что штукатуры или те ребята, которые собирали леса, будут сидеть вместе с долбаным patrone.

Но, знаешь, я нисколько не страдал по этому поводу, я чувствовал себя замечательно, возможно, впервые в жизни я был на своем месте. Меня хлопали по спине, целовали и все такое. И мы тоже отлично повеселились, еда у нас была та же самая, а выпивка, может быть, даже лучше, спасибо Дзукконе, и все напились и шумели. Это было что-то вроде «Женитьбы Фигаро»: настоящая жизнь, порядочность, честность были на половине прислуги."

"Ближе к концу вечера пришел Марк с пространным и, как мне показалось, насквозь фальшивым извинением по поводу того, как это возмутительно, что я не сижу в зале с фресками, а я ему ответил:

— Все в порядке, Марк, мне и тут хорошо, вместе с paisans, со слугами.

Он наклонился ко мне и сказал:

— На Кастелли произвела впечатление твоя работа, можно сказать, он восхищен, он даже не представлял себе, что сейчас могут так работать, я хочу сказать, что она просто превосходна, эта фреска, ее не отличишь от подлинного Тьеполо, только краски свежие и чистые.

— Означает ли это, что мне заплатят? — поинтересовался я.

— Ну разумеется, деньги уже переведены на твой счет. Но послушай, Чаз, это лишь самое начало. Двести тысяч «кусков» — это жалкая мелочовка по сравнению с тем, что ты можешь зарабатывать, имея нужные связи.

— Потолки еще больше?

— Нет, здесь сейчас есть люди… — Он еще понизил голос, как будто здесь был хоть кто-нибудь, сносно владеющий английским. — Как тебе нравится предложение заработать миллион долларов?

Что ж, это привлекло мое внимание.

— И кто же готов заплатить мне миллион? И за что?

— Вернер Креббс. Он здесь. Ему очень понравилась твоя работа.

И тут я вспомнил рассказ Мориса об этом человеке — что он занимается темными делишками, но любит искусство, не похож на всех тех, кто только мнит себя знатоками, но не похож и на вульгарного полугангстера вроде Кастелли, и я решил, что, несмотря на предостережение Мориса, хочу познакомиться с Креббсом.

И я сказал:

— Хорошо, пошли.

— Нет, не сейчас — завтра. У тебя есть приличная одежда?

Я сказал, что нет, и снова спросил, за что Вернер Креббс собирается заплатить мне миллион долларов, но Марк уклончиво ответил:

— Ты сам с ним поговоришь, вы встречаетесь завтра. Но сначала нам нужно привести тебя в порядок.