Княжий венец

Пусть голова покрыта капюшоном, а платье – роскошной собольей шубкой, чтоб не замерзнуть, да только искрилась она вся! Счастьем и каменьями, что с ног до головы украшали.

- Ослепительна ты, душа моя. Аж сердце замирает. - шагнул князь к ней. - Глаза твои видеть хочу, птичка моя! Истосковался!

- Здравствуй, князь, - смущенно прошептала Тами, утопая в густой синеве его глаз. Чувствуя, что сердце трепыхается где-то в районе горла, а дыхание и вовсе перехватывает.

- Думал не дождусь сего дня, - осторожно взял Велеслав ее нежные руки в свои. Огладил, чувствуя дрожь в пальцах в ответ на ласку. Самого потряхивало от нетерпения – неужели вот-вот Тамирис женой его станет?

- Чего стоим? Раздумал что ли? – проворчал каган, хмуря брови.

- Вот уж не дождешься, дорогой тесть. Не проси, и не уговаривай. От своей суженой под страхом смерти не откажусь. Еще и отец у нее, говорят, шибко злопамятный, - князь усмехнулся и повел невесту к саням.

А перед ними выскочило двое служек и всю дорогу до саней усыпали из мешков золотыми монетами. Да так густо, что и ковра не видно! Чтоб жизнь у молодых в достатке и довольстве была. Звонко сыпались монеты, сверкая желтыми боками. Дружина оторопела, понятное дело – богатство целое да под ноги, будто песок. А валорцы и ухом не повели – традиция такая, деньгой дорогу выкладывать: те, кто победнее медяки молодым сыплют, а уж ежели кто побогаче – те не скупятся.

Довел по золоту князь невесту до саней, усадил бережно и укрыл, как следует, меховой полостью. С ветерком поедут, надобно чтоб не продрогла его теплолюбивая птичка.

Отец ее и брат верхом на коней уселись и по обеим сторонам от саней поехали. Бдят аки коршуны, леший их побери! Иначе целовал бы ненаглядную всю дорогу, так чтоб губки заалели, как маков цвет. Но ничего, будет еще у них! Все будет. А пока можно и за руку ее держать, переплетя пальцы.

Ох, много чего люди про проезд свадебной тройки баяли! Сияла красой княгиня наша, ажно глазам до слез больно было! Словно солнышко ясное вышло. А украшений на ней заморских и вовсе без счету. Сама горстями драгоценные каменья и монеты золотые разбрасывала. Клянутся-божатся рассказчики, говорят даже, что дома в сундуках едва ли не у каждого припрятано из того, что подобрать успели с дороги."

"Про золото с каменьями может и приврали маленько, а вот мелкие монеты нет-нет в толпу бросали и дружинники княжьи, и валорцы. Вызывая веселый визг ребятни, которая бросалась копошиться в снегу, выискивая неожиданные подарки.

Укрыл князь валорку, укутал мехами, а ей и не холодно вовсе. Чувствует она руки горячие, а от огня в его глазах и вовсе жарко становится. Оттого и румянец с нежных щек не сходит – не морозный, а стыдливый. Слишком многообещающе глядит Велеслав.